– Хочешь полетать?

Глава 7. Эжен

Я вижу папу во сне: у него нет глаз, зато есть свет внутри.

Записка из архива сиротского приюта

Шатт ликариласов 946 год правления Астраэля Фуркаго

Рассвет коснулся моих век холодными пальцами. Я не сразу понял, где нахожусь, почему лежу на мягких выделанных шкурах. Среди тысячи запахов, которые я теперь различал, доминировал один – запах Асиры. Моей пары. Моей жены.

Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули волной, заставив сердце биться чаще. Брачный обряд. Круг огня. Глаза Асиры, сияющие в отблесках пламени, золотистые, как янтарь, с вертикальными зрачками. Ее руки в моих – такие хрупкие, но способные обернуться смертоносным оружием. Шепот вожака, связывающий нас узами крови и клятвы. И взгляды – сотни взглядов членов стаи, оценивающих, выжидающих, сомневающихся.

Я – чужак, принятый в стаю лишь по воле Кай-ро. И теперь ее дочь, ее наследница и гордость, лежала рядом со мной.

Не все приняли этот союз. Я слышал шепотки за спиной, видел недоверие в глазах Аскура, брата Асиры, и открытую враждебность его ближайших друзей. «Полукровка не может быть достоин наследницы, – доносилось до меня вчера сквозь шум празднества. – Его кровь разбавлена человеческой слабостью».

Но богиня выбрала меня. И Асира выбрала меня. Этого вполне достаточно.

Я осторожно повернул голову, стараясь не разбудить спящую рядом жену. Ее светлые волосы сияли, как иней. Кожа покрылась мурашками – бледная, с россыпью золотистых веснушек на плечах, словно боги отметили Асиру своими поцелуями. Совершенная. Моя.

Но что-то было не так.

Волчья часть моей натуры насторожилась раньше, чем человеческая осознала опасность. Я прислушался. Шатт просыпался – приглушенные голоса, стук дерева о дерево, шорох шагов по утоптанной земле. Но сквозь эти звуки проступало что-то еще. Тишина. Неестественная, напряженная тишина в западной части лагеря, где обычно в это время уже кипела жизнь – женщины разводили огонь, дети бегали между шатрами, молодые охотники готовили оружие.

– Эжен? – В сонном голосе Асиры прозвучала нотка тревоги. – Что-то не так?

Она всегда чувствовала мое настроение, даже до того, как мы стали парой. Связь между нами, похоже, только усилилась после брачного обряда.

– Не знаю. На западе как-то тихо.

Асира приподнялась на локте, прислушиваясь. Ее брови сошлись на переносице, морщинка беспокойства прорезала гладкий лоб.

– Кровь, – прошептала Асира, и по моей спине пробежал холодок. – Я чувствую кровь. Много крови.

Не успела она договорить, как снаружи раздался крик – высокий, пронзительный вопль, полный ужаса.

Мы с Асирой вскочили одновременно, хватая одежду. Руки тряслись, пока я перепоясывался мечом. Асира двигалась с грацией хищника, быстро и четко, но я видел, как дрожат ее пальцы, когда она закрепляла на бедре ножны с церемониальным кинжалом – подарком отца на совершеннолетие.

– Это не обычный набег, – сказала она, сдерживая страх. – Запах… это не стражи.

Я кивнул. Она была права. В воздухе висел тяжелый мускусный аромат, смешанный с металлическим запахом крови. Запах хищников. Но не волков.

– Жертвенные клыки, – выдохнул я, и Асира побледнела еще сильнее.

Они не просто так выбрали себе это название. Жертвенные клыки – безумцы, отвергнутые всеми, собирающиеся в стаи-подобия, живущие по законам, от которых волосы встают дыбом даже у самых жестоких вожаков.

Снаружи раздался еще один крик, сменившийся хриплым бульканьем.

– Мама, – прошептала Асира с таким ужасом, что мое сердце сжалось. – Они пришли за мамой. Подчинить нашу стаю.

– Идем, – сказал я, направляясь к выходу из шатра. – Держись за мной.

Асира схватила меня за руку с силой, которая могла бы сломать кости обычному человеку.

– Эжен. – В голосе волчицы звучал страх, но не за себя – за меня. – Если это действительно Жертвенные клыки… они не оставляют выживших.

Я посмотрел в ее глаза и увидел там отражение собственного страха. Но еще я увидел решимость. Такую же, как та, что горела внутри меня.

– Тогда мы станем первыми, – ответил я и на мгновение позволил своей человеческой оболочке истончиться, показывая волка внутри – яростного, готового рвать глотки ради защиты своей пары и своей стаи.

Когда мы вышли из шатра, утро перестало быть утром. Небо затянуло дымом, воздух наполнился запахом крови и страха, а крики боли и гнева смешались в один бесконечный вопль.

Наша брачная ночь закончилась. Началась охота.

Волчий нюх безошибочно определил мою цель. Они пришли из-за холма, чтобы добивать раненых, – двенадцать ликариласов, каких я еще не встречал. Сначала казалось, что это огромные полуволки – их морды и плечи покрывала густая жесткая шерсть. Но когда враги приблизились, я понял: нет, это обман. Они одевались… одевались в шкуры. Шкуры сородичей, которых убивали сами.

До этой минуты я сомневался в правдивости слухов о Жертвенных клыках. Но зрение не обманывало меня. Именно благодаря им – и стражам, разумеется, – ликариласы оказались на грани вымирания. Этот культ служил тайным оружием императора – устранял неугодных, не оставляя следов причастности властей.

И вот Жертвенные клыки пришли по мою душу. Единственный родной человек отправил их в качестве смертельного подарка на свадьбу. Ведь предателей у нас уничтожают.

Враги шли вперед по пропитанной кровью земле. А среди них…

– Корхан… – процедила Асира, сжав кулаки.

Ее бывший жених. Эту длинную морду я узнал бы из тысячи.

Лагерь застыл. Все звуки стихли, как перед бурей. Кай-ро вышла навстречу Жертвенным клыкам и заговорила тише, чем я ожидал:

– Корхан, сын богини двух лун, – произнесла она древнее приветствие. – Ты пришел без приглашения.

Корхан улыбнулся, и эта улыбка заставила меня обнажить зубы. В ней не было ничего человеческого – только хищное обещание крови.

– Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву, – ответил он, не сводя глаз с Асиры. – И наказать тех, кто осмелился осквернить кровь наших предков.

Все произошло за считаные удары сердца. Корхан сделал едва заметный жест рукой, и один из его ликариласов метнулся вперед. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он полоснул когтями по горлу Кай-ро.

Старая волчица захрипела, Асира бросилась к ней, оборачиваясь на ходу, загораживая телом, покрытым вздыбленной белой шерстью.

Корхан поднял руку, обращаясь к замершей в ужасе стае:

– Вот что происходит, когда вожак приводит в стаю убийцу и чужака! – Он указал на меня, и ненависть в его глазах обожгла, как кислота. – Вот что бывает, когда священная кровь ликариласов смешивается с грязью! Этот человек, – он выплюнул это слово, как ругательство, – не достоин ходить по нашей земле, не то что делить ложе с наследницей