биологии, 70 км к югу от таёжного лагеря

Температура: +16°C

Угроза: Пророк?

Семья: Артём (21), Лена (27), Ваня (10), Максим (4), Таня (14)

***

16:00

Гостевая комната оказалась бывшей лабораторией. Столы вынесли, поставили койки. Но на стенах остались следы: крючки для оборудования, пятна от реактивов, формулы, написанные маркером и не до конца стёртые.

На двери круг с семью лучами.

— Семь — это статус гостей, — объяснила Таня. — Ни своих, ни чужих. Промежуточное состояние.

Брат Павел, проводивший их, обернулся у порога.

— Ты вернулась, Таня. Значит, в тебе что-то от нас осталось. Пророк говорит — семя, однажды посеянное, всегда даёт всходы.

Таня не ответила, только провела пальцем по шраму.

По углам комнаты сидели крысы. Не прятались. Просто сидели и смотрели. Иногда чистились, иногда перебегали с места на место. Но всегда минимум две пары глаз следили за людьми.

— Они не нападут, — сказала Таня. — Это наблюдатели. Пророк называет их «глазами большой матери».

— Расскажи про вентиляцию, — попросил Артём.

— НИИ построен с гравитационными шахтами. Старая советская система. Тёплый воздух поднимается, создаёт тягу. Но есть и ручная система. В климат-блоках стоят «лягушки» — нагнетатели с ручным приводом. Служки качают воздух колоколом каждый час.

— То есть если пустить что-то в вентиляцию...

— Резонанс подхватит. Распространится по всему зданию за минуты.

Артём кивнул, потом повернулся к Ване.

— Помнишь жесты, что показывал утром? Повтори.

Ваня показал: два пальца вниз, открытая ладонь.

— Хорошо. В хаосе голос не услышишь. Жесты спасут.

Девочка помолчала, потом села на койку.

— Антагонист. Глушит вомероназальный канал. Ломает их расписание. Пахнет... как аптечная пыль с уксусом и железом. Если пустить в систему, час будет тишина. Потом откат — сеть взвоёт громче прежнего.

Таня похлопала по карману. Звякнуло стекло.

— Четыре ампулы. Препарат «Тень-7». Больше не делают — Пророк запретил после одного... инцидента.

***

18:00

Ужин проходил в общей столовой. Длинные столы, как в советской столовой. Но на скатертях вышитые круги с лучами. И все культисты перед едой кланялись в такт, шепча что-то неразборчивое.

Еда была простой: каша, тушёные овощи, травяной чай. Но после питания ягодами и корешками казалась пиром. Лена жевала медленно. На языке привкус железа от добавок в кашу. В горле стыд, что хочется ещё, несмотря на понимание, чем это пропитано.

Максим сидел рядом с другими детьми-подопытными. И что-то им рассказывал. Вернее, показывал: выстукивал разные ритмы по столу, и дети кивали, понимая без слов.

— Он быстро адаптируется, — заметил Пророк, севший напротив Артёма. — Обычно дети сопротивляются неделями. А он уже создаёт связи.

— Это плохо?

— Это... необычно. Либо у него природный дар, либо изменения зашли дальше, чем кажется.

После основного блюда принесли «причастие». Маленькие стеклянные бокалы с серой жидкостью. На каждом гравировка круга с лучами.

— Выпейте, — сказал Пророк. — Это поможет настроиться.

Все культисты начали шептать молитву. Слитно, как один организм. И вдруг Максим начал выстукивать свой ритм в такт их шёпоту. Тап-тап-тап с каждым словом. Будто дирижировал невидимым оркестром.

— Что это? — Артём понюхал бокал. Запах был резкий, металлический, с нотками гнилой травы.

— Экстракт феромонов. Сильно разбавленный. Безопасный. Просто поможет вашему телу принять новую реальность.

Артём поставил бокал на стол.

— Спасибо, воздержусь.

Пророк улыбнулся.

— Как хотите. Но ваш сын уже пьёт.

Артём обернулся. Максим держал бокал двумя руками, делал маленькие глотки. С каждым глотком его глаза становились всё более расфокусированными.

— Максим, не надо!

Но мальчик не слышал. Или не хотел слышать.

***

20:00

После ужина Пророк пригласил на «вечернюю службу». Спустились в подвал. Коридоры были размечены всё теми же кругами, но здесь они светились. Фосфоресцирующая краска.

Прошли мимо железных дверей. На одной свежие царапины изнутри. Будто кто-то пытался выбраться.

— Карантин, — объяснил Пророк. — Иногда изменения идут не по плану. Приходится изолировать.

За дверью послышался стон. Человеческий, но с нечеловеческими обертонами. Как будто голосовые связки изменились.

Вошли в большой зал. В центре яма, огороженная стеклом. Диаметр метра три. Глубина не видна, уходит в темноту.

И из этой темноты поднимался звук. Низкий, вибрирующий. Тот самый, что отвечал на стук Максима. Вместе со звуком поднимался воздух, тёплый, влажный, оставляющий на губах металлический привкус.

— Узел. — Пророк обвёл рукой зал. — Центр нашей маленькой экосистемы.

Подошёл к пульту управления, старой советской панели с тумблерами и индикаторами. Щёлкнул переключателем. Загорелся прожектор, направленный в яму.

Артём подошёл ближе, заглянул вниз. И отшатнулся.

На глубине метров пяти лежало существо. Когда-то это была крыса. Но теперь...

Размером с телёнка. Тело раздутое, покрытое опухолями. Из боков торчали трубки капельниц, подающие питательные растворы. Глаза заросли, но под кожей пульсировали какие-то органы.

Вокруг существа сотни обычных крыс. Они лежали ровными кругами, будто в трансе.

— Это не царица, как у муравьёв, — объяснил Пророк. — Это узел связи. Через неё мы координируем стаи в радиусе трёх километров. Не держим под полным контролем — направляем. Её феромоны создают... предпочтения в их поведении.

— Это чудовище. — Лена отступила от стекла.

— Это необходимость. Без контроля они захлестнут нас. С контролем — мы можем сосуществовать.

Максим подошёл к стеклу. Прижал ладошки к холодной поверхности. И начал стучать.

Тап-тап-тап... пауза... тап-тап.

Существо внизу зашевелилось. Из-под складок плоти показалось что-то похожее на конечность. И ответило на стук.

ТАП-ТАП-ТАП... пауза... ТАП-ТАП.

— Потрясающе. — Пророк подался вперёд. — Прямой контакт. Без подготовки. Ваш сын — прирождённый медиум.

***

21:00

В гостевой комнате Артём собрал семейный совет. Максим лежал на койке. После «контакта» с узлом его вырвало, и теперь он спал беспокойным сном.

— Уходим, — сказал Артём. — Сегодня ночью.

— Но Максиму хуже, — возразила Лена. — Может, они правда могут помочь?

— Помочь превратить его в такое же чудовище?

— Не все становятся чудовищами, — вмешалась Таня. — Некоторые находят баланс. Учатся жить на границе.

— А большинство?

Таня отвела взгляд.

— Большинство ломается. Но у Максима есть шанс. Он сильный.

Ваня подошёл к окну, выглянул во двор. Там, в свете факелов, дети-подопытные водили хоровод. Двигались одинаково, будто марионетки на невидимых нитях.

— Пап, а если это наше будущее? Если другого пути нет?

— Есть, — твёрдо сказал Артём. — Всегда есть.

Он достал из рюкзака