Мы выходили от казначеев, что могли поменять деньги на новые элы, но на нас напали пятеро.

— Кто-то мог сказать Харроу, что вы нашли деньги? — уточнил лорд. — Или сдать ваши планы?

— Никто не знал, кроме нас, — я обвела тяжелым взглядом собравшихся. — Я доверяю этим людям, и никто из них не покидал трактир, все были со мною…

Я не могла и допустить мысли о том, что кто-то из моих «бродяг» может оказаться предателем. Девушки были с мной со вчерашнего дня, близнецы сами пострадали, а Чак… Ну это Чак. Он не мог бы предать меня, да и тоже оставался в поле зрения. А то, как он сейчас сидел на ступеньках, что-то тихо шепча Дэниэлю, точно не было знаком, что он мог кому-то рассказать.

Арчибальд медленно перевел взгляд с меня на близнецов, а затем на Айлу, застывшую со свежими бинтами в руках. В его глазах мелькнул холодный расчет, от которого мне стало неуютно. Это был взгляд не лекаря, а дознавателя на пытках. Ему бы в руки какую-нибудь раскаленную кочергу, и картинка вышла бы просто чудесной.

— Доверие — прекрасная черта, Софи, но, к сожалению, трудно зарабатываемая, — произнес он ровным тоном. — Если крыса не внутри корабля, значит, она грызет обшивку снаружи. Вы сказали, вы ходили к меняле?

— К старому Гроуву, — кивнул Лоренс, морщась от боли в плече. — Он единственный, кто берет старое золото без лишних вопросов о происхождении и не требует больше, чем ему положено.

— Гроув… — Арчибальд задумчиво постучал пальцем по столешнице. — Старый пройдоха, который за процент продаст и родную мать, и государственную тайну. Скорее всего, ваши «гости» паслись там с самого утра, ожидая легкой добычи. Или Гроув сам маякнул нужным людям, едва увидев блеск монет Софи.

Я обессиленно опустилась на лавку напротив лорда. Адреналин, державший меня на ногах последние полчаса, схлынул, оставив после себя липкую пустоту и панику. Когда я просто смогу готовить, убираться и хозяйство поднимать? Почему даже в попаданстве у меня столько заморочек?

— Это уже неважно, — глухо произнесла я, глядя на свои руки. Они все еще дрожали. — Важен итог. Мы остались ни с чем.

— Итог подводить рано, — парировал лорд.

— Рано?! — я вспыхнула, поднимая на него глаза. — Арчибальд, вы не понимаете! Это были все свободные средства, что мне удалось сохранить. Вообще все! Я несколько недель пашу тут как проклятая, кручусь как белка в колесе! Я устала! Все, с меня хватит! Я кое-как наскребла на выплату долга Руперта, похоронила дедушку, спасла пару рабынь и прошла сквозь огонь и воду!

— Софи…

— Что Софи? Давайте, достаньте еще и медную трубу, вот чтобы наверняка проверить все мои возможности! Коня на меня запустите, трактир подожгите! Я планировала поднять выручку, развить проклятую поставку настойки, да у меня в закромах валяется томатная паста, которую уже не знаю сколько дней держу, чтобы представить вам! А сегодня я хотела устроить праздник и разрушить все сплетни и слухи, но у меня нет ни черта, чтобы осуществить свои планы! Я и так торчу вам по гроб жизни, а вы мне еще тут «Софи» говорите! Это банкротство. Финита ля комедия.

В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Энзо. Я чувствовала, как к горлу подступает ком. Я хотела забиться в угол и плакать. Я правда устала. Очень. Слезы застилали мои глаза, а руки дрожали. Не от страха, нет. От обиды. От жгучей детской обиды на несправедливость этого мира. Я ведь так старалась! Я мыла, чистила, придумывала меню, строила этот чертов ледяной шкаф… И все ради того, чтобы кучка бандитов перечеркнула все за пять минут?

— Сколько? — коротко спросил Арчибальд.

— Что «сколько»?

— Какова сумма ущерба? И сколько нужно товара, чтобы осуществить ваши планы и не опозориться?

Я промолчала. Еще не хватало, чтобы лорд вмешивался финансового в мои дела. Он и так много сделал… Но Энзо оказался предателем и просто сказал цифру. Я прикрыла глаза, стараясь заставить истерику отступить. Но лорд даже бровью не повел. Он просто сидел, продолжая выстукивать какой-то сложный ритм пальцами по столу, словно взвешивая решение.

— Деньги — это пыль, Софи, — наконец произнес он, глядя куда-то сквозь меня. — Бумага и металл. Их можно заработать, начеканить или отобрать. А вот репутация… Репутацию нельзя купить. Вы планировали праздник, если я правильно понял Айлу?

Энзо закивал, а Лоренс тихо подтвердил. Арчибальд резко встал. Стул жалобно скрипнул под его весом. Арчибальд прошел на кухню, остановившись у моего «холодильника». Из щелей все еще тянуло холодом.

— Нападение на моих подданных, — тихо начал он, и от этого тона, спокойного и ледяного, у меня по спине побежали мурашки, — на территории, которая находится под моим прямым патронажем. Ограбление людей, работающих на женщину, которая… — он на секунду запнулся, — которая имеет определенный вес в обществе. Это не просто кража, Софи. Это плевок. Лично мне в лицо.

— Ваша светлость, не стоит… — начал было Лоренс, пытаясь встать, но Айла решительно усадила его обратно, положив руку на здоровое плечо.

— Стоит, — отрезал Арчибальд, поворачиваясь к нам. Теперь передо мной стоял не уставший мужчина, а Лорд-Протектор. Жесткий, властный, опасный. — Они решили, что раз старик Руперт умер, то здесь можно творить беззаконие. Я должен их разочаровать. И мне стыдно, что я не сделал этого раньше.

Он подошел ко мне вплотную, нависая скалой.

— Считайте, что проблема с поставками решена.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Вы… вы дадите денег в долг? Арчибальд, я не могу. Это выглядит как… содержание! Я честная предпринимательница, я не возьму подачки, даже если мы пойдем по миру!

— О, великие небеса, — он закатил глаза, и этот простой, человеческий жест мгновенно сбил пафос момента. — Софи, ваша гордость когда-нибудь вас погубит, если раньше этого не сделаю я сам от раздражения. Я не предлагаю вам золото. Я предлагаю вам избавить меня от головной боли.

— От головной боли? — переспросила я.

— У меня в поместье, в дальних погребах, скопилось столько вина и эля, что мой управляющий скоро начнет писать жалобы в небесную канцелярию. Бочки рассыхаются, место занимают. Я пью мало, приемы не люблю. Товар пропадает.

— И вы хотите…

— Я хочу, чтобы завтра на