по своим друзьям. По тем, кто крутится в порту, на рынке, у домов богатеев. И по секрету, — я выделила это слово, — рассказать им, что после полнолуния в «Бедном контрабандисте» состоится закрытая дегустация вина из личных погребов лорда Арчибальда. И что лорд лично одобрил этот праздник в честь… скажем, чудесного торжества справедливости Богов.

— В честь справедливости? — переспросил Чак.

— Именно. Люди любят чудеса. И еще больше они любят халяву… то есть, угощение. Скажи, что первой сотне гостей «ЛимонЭл» бесплатно. И намекни, что те, кто пропустят этот вечер, пропустят главное событие сезона. Понял?

Раньше Чак бы ухмыльнулся, подмигнул и потребовал пирожок в качестве аванса. Но сейчас он лишь чопорно кивнул.

— Будет исполнено, леди Софи.

— Чак, ты в порядке? Тебя в поместье… не подменили? Или лорд тебя заколдовал?

Мальчик замялся. Его уши слегка порозовели. Он спрыгнул с табурета, одернул новую рубашку, сшитую Лирой, и тихо буркнул:

— Лорд сказал, что мужчина определяется не происхождением, а поступками. И что если я хочу быть… ну, кем-то большим, чем просто посыльным, я должен вести себя соответственно. Он показал мне библиотеку. И оружейную. А Дэниэль познакомил с леди Роксаной. Она сказала, что я — потерянный для общества… Но Дэниэль пообещал, что научит меня всему.

В его глазах на секунду мелькнул неподдельный детский восторг, который он тут же спрятал за маской серьезности. Я лишь обратила внимание на последнюю фразу.

— Дэниэль сказал?

— Ой, Софи! — Чак зажал рот ладонью. — Дэниэль просил не говорить, что он говорит, а я проговорился тебе, но ты не говори…

— Чак, Чак, успокойся! — я сама чуть не начала заговариваться. — Это останется вашим секретом, не бойся. Дэниэль сам решит, когда захочет пообщаться со мной, так что…

— Дэниэль не хочет разговаривать, потому что боится, что его заставят говорить о маме…

— Чак…

— Нет, Софи! Ты не понимаешь! Леди Роксана каждый раз говорит ему, что он вышел из слабого древа и должен вести себя как мужчина, но Дэн такой сильный и умный!

— Чрева, — машинально поправила я. — Леди Роксана просто…

Я не нашла оправдания матриарху этой семьи. Наверно, эта женщина слишком сильно беспокоилась о благополучии семьи, но я все равно не решалась пойти к ней на чай. Особенно после того, что сказал Чак сейчас. А он так и продолжал сдавать всех и вся.

— Лорд Арчибальд научил меня пользоваться столовыми приборами, Софи. И сказал, что ты — леди, которая заслуживает только лучшее.

У меня защипало в носу. Арчибальд, этот надменный, саркастичный сноб, нашел время, чтобы заниматься воспитанием уличного мальчишки? Просто чтобы поддержать меня? Да даже если он старался не из-за меня, это заслуживает уважения.

— Ты и так лучший, Чак, — я взъерошила его идеально причесанные волосы, разрушая аристократический лоск, который он теперь наводил каждое утро. — А теперь беги. И помни: чем больше людей узнает, тем сложнее Харроу будет нам навредить. Толпа — наша лучшая защита.

Чак кивнул, серьезный, как маленький министр, и сорвался с места. Я проводила его взглядом, пока вихрастая макушка не скрылась за поворотом, и тяжело вздохнула. Секрет Дэниэля лег на мои плечи еще одним грузом, но этот груз был… теплым. Мальчик доверился Чаку, а через него — мне. Значит, я все делаю правильно.

Я была уверена, что Харроу попробует испортить нам праздник. До меня доходили слухи, что Арчибальд усиленно копает под него в поисках неопровержимых доказательств, что тот замешан в грязных делишках. Это и так все знали, но королевскому приказчику Маркусу нужно было предоставить что-то существенное, не то никто не сможет этого доказать.

Маг Ирис заходил к нам по вечерам и долго подписывал печати, чтобы придать моему «ЛимонЭлу» магическую составляющую. Мы оба понимали, что ничего «волшебного» в нем нет, но без изюминки продать его в столицу было бы не так просто. Да, это попахивало шарлатанством, но понятие «витамины» в королевстве Эл никто не знал, поэтому мы прибегли к крайним мерам.

Лира наделала кружков из ткани, на которых Ирис проводил автограф-сессию, оставляя подписи. Мы решили налепить эти тряпочки на бутылки, как этикетку, а потом с первым грузом сушеной рыбы и ресурсов под конец года отправить это в столицу на пробу. Естественно, при помощи гильдии магов, что и так жила на грани вымирания. Поэтому, заручившись поддержкой несчастных волшебников, мы могли реализовать продукцию, без ущерба для их «источника сил».

Я же магии избегала. После открытия в себе сил и страшной правды про Фиону я решила не рисковать. Фиона появлялась редко, но я чувствовала ее присутствие. Почему другим попаданкам дают силу без мелкого шрифта, а мне ее дали, но использовать не разрешили. Я не могла позволить себе стать причиной исчезновения привидения. Да и магия, как все говорят, в нас самих, так что я пока обходилась без нее, решив, что так будет лучше.

Только тряпочка, в которую я вбухала по незнанию энергию в первые дни, крутилась на кухне вместе с Айлой. Выкупленные девушки философски отнеслись к ней, время от времени насильно стирая. Лира даже пыталась вышить на ней наш новый символ, но тряпочка восприняла это как личное оскорбление.

Спустя четыре дня мы были готовы к празднику. После полнолуния мы планировали устроить такую вечеринку, что Штормфорд взорвался бы от веселья. Вечером перед днем икс мы вытащили столы на улицу, расставив их полукругом так, чтобы освободить место для танцев. Лира, вооружившись всем, что нашла в закромах трактира и моими подсказками, творила чудеса с декором.

Вместо дорогих ваз мы использовали отмытые до блеска пустые винные бутылки, что наполнили цветами. Энзо, пользуясь своим положением «раненного героя», руководил расстановкой скамеек, тыкая пальцем то влево, то вправо. Лоренс безропотно таскал тяжести, лишь изредка закатывая глаза на команды брата. Айла с подозрением косилась на Энзо, но молчала, лишь изредка стреляя глазами на Лоренса.

— Ну что, — тихо произнесла я, обращаясь к маленькой армии, застывшей за моей спиной. — Завтра мы либо станем легендой Эла, либо прогорим так ярко, что нас будет видно из космоса.

— Из чего? — переспросила Лира.

— Неважно. Просто улыбаемся и машем, девочки. И мальчики…

Весь оставшийся день город гудел, как потревоженный улей. Если раньше люди обходили «Бедного контрабандиста» стороной, опасаясь гнева Харроу или дурной славы Руперта, то теперь любопытство, подогретое слухами о вине