одним выстрелом убил не двух, а целых четырёх зайцев. Показал, что знает, что я в архиве и его это не беспокоит. Наглядно продемонстрировал, что помнит о связи между мной и моими людьми. Ну и собственно, не стал отправлять посыльного, а заставил меня, агента Инквизиции, оказать пусть и мелкую, но услугу ему, церковнику.

И, что куда интереснее, убрал из архива единственного свидетеля. Значит, либо Савар хотел, чтобы я прочитал эти бумаги без посторонних, либо был уверен, что ничего опасного я в них не найду.

— Мартин, тебя отец Савар вызывает, — передал я писарю. Тот немного поколебался, но всё же вышел, а я вернулся к документам.

Итак, епископскую кафедру занял Тибо де Бельмон. Совершенно посторонний человек, который никакого отношения к прошлому епископу не имел. Почему именно он, вменяемого объяснения в документах не нашлось. Были некие намёки, что кандидатуру Тибо продавил сам Владыка.

А дальше кто-то — имя скрыто из-за получения Полной Церковной Амнистии — доносит на Сен-Валери. Мол, украденная алхимия находится у них в сокровищнице. Приходит церковная проверка, и барон пускает людей епископа в сокровищницу, полностью уверенный, что там ничего лишнего нет.

Оказалось, что есть. Люди нового епископа находят часть черно-красной алхимии, которую везли гонцы. Тибо де Бельмон сразу же объявляет Сен-Валери врагами Святого Престола и подписывает указ о сожжении. Это действительно произвол: суд за закрытыми дверями и приговор за подписью одного епископа.

В виске опять кольнуло. На этот раз Лис и Селена связывались со мной одновременно.

— Командир, послушник пришёл, хочет отвести меня в келью, чтобы я улучшил свою Искру, — начал охотник. Я ощутил исходящие от него опасения перед предстоящим приёмом «Крови Господней». Первый опыт с «Телом Господним» всё ещё болезненно отзывался в памяти охотника.

— При заполнении моих навыков церковники обратили внимание, что у меня «Полевая Медицина (F)» всё ещё третьего уровня. И предложили пойти в лазарет при храме, чтобы я могла поднять навык, — дополнила девушка сообщение Лиса.

Я резко оторвался от документов. Паранойя взывала: такая щедрость церковников пахла желанием нас всех разделить. Но я её задавил в зародыше — травить или убивать агента Ордена и его людей в храме не будут. Точно не тогда, когда пришли открыто и предъявили предписание Ордена, выдачу по которому уже занесли в церковные книги. Через месяц в какой-нибудь подворотне — возможно. Но не здесь — это вызовет слишком много вопросов у Ордена.

— Давайте так. Селена, пойдёшь с Лисом, проведёшь с ним пару часов. Если улучшение Искры будет идти без осложнений, то можешь отправляться в лазарет, — высказал я своё решение.

— Хорошо, — произнесли оба моих соратника почти одновременно.

Завершив созвон, я пододвинул к себе следующую папку.

Сразу после суда Гильём де Монфор заявляет, что он готов помочь Церкви наказать еретика и врага Святого Престола. Войска барона уже были собраны и находились на границе. Такую оперативность барон объяснил просто: поднял всех, кого мог, на поиски пропавших гонцов, люди барона двигались от храма Этьена на юг, в сторону Сен-Валери, по следам гонцов, пока не остановились на границе. А вернуть всех в замок Монфор не успел. Как вдруг новый епископ объявил о решении суда. И дураку было ясно, что Тибо заранее сообщил обо всём Гильёму и те договорились.

Недели со смерти Матье д'Орвеля не прошло, как началась война, останавливать которую никто не стал. В одном из рапортов это называлось «принуждением к исполнению воли Святого Престола». За сухой формулировкой шли три строки: ворота выбиты на рассвете, сопротивление подавлено к полудню, лица, причастные к ереси, переданы очищающему пламени. И дальше длинный список. Взрослые, дети — вся семья семья Селены.

В официальных бумагах такие события всегда кажутся короче, чем в жизни. Несколько строк — и нет дома, рода, имени, будущего. Чернила высыхают быстрее, чем остывает пепел.

А после Тибо де Бельмон публично заявил, что он нашел и покарал виновных. Всем остальным осталось только молча утереться и согласиться с его преосвященством. Как ни крути, улики, указывающие на Сен-Валери, были неопровержимы. Других подозреваемых не находилось. Все свидетели погибли при штурме замка Сен-Валери. В общем, лезть в это дело — только репутацию марать.

Показателен был делёж земель Сен-Валери после войны. Гильём хотел всё забрать себе, но граф Эмери де Бове такого усиления одного из своих вассалов допускать не желал. А вот епископ, наоборот, настаивал на том, чтобы «честно взятые в бою» земли передали «верному мечу Церкви и Владыки». Настоятель Этьен, младший брат Гильёма между прочим, выступил на стороне графа и пошел против епископа — своего начальника. Кровь ещё не успела стать историей, а победители уже спорили, кому достанутся стены, поля и чужие погреба.

В итоге баронство Сен-Валери осталось, хотя правящая ветвь сменилась и теперь во главе оставленных Сен-Валери земель стоит тётя Селены, Элоизе. Часть захваченных земель передали храму Этьена, а все стороны остались взаимно недовольны друг другом. Этьен и Гильём на заседании по делёжу открыто оскорбляли друг друга, чуть до драки не дошло.

Я откинулся на стуле и ещё раз прокрутил в голове всё, что узнал. Потом пробежал взглядом по записям, которые сделал в процессе ознакомления с документами. Вывод напрашивался очевидный: дело мутное от начала и до конца. Но каких-то ниточек, за которые можно схватиться и начать распутывать клубок, документы не содержали. Разве что настоятель в приватной беседе захочет ответить на мои вопросы, тогда какие-то зацепки могут появиться.

Закончив с документами, я поинтересовался, как дела у Лиса и Селены. У них всё шло хорошо: улучшение Искры охотника проходило без осложнений, сознания он не терял, только температура немного поднялась. Селена уже собиралась идти в лазарет.

Я начал наводить порядок, расставляя папки по местам. Но закончить не успел — в архив зашли Мартин и Савар. Писарь сразу же кинулся проверять, всё ли я правильно расположил и ничего ли не пропало. А я обратился к Савару:

— Святой отец, я бы хотел побеседовать с настоятелем. Это возможно?

— Настоятель и сам хотел с тобой поговорить. Позволь проводить.

Я пошёл следом за Саваром. Мы спустились по каменной лестнице в личный кабинет настоятеля. Кабинет находились глубоко под храмом. Несмотря на хорошее артефактное освещение и систему вентиляции, помещение производило несколько угнетающее впечатление. Особенно на контрасте с полным солнечного света архивом.

Кабинет Этьена встретил меня запахом старого дерева и воска. И ещё едва уловимым ароматом дорогого вина, сухих трав и тщательно выверенной власти. Настоятель сидел за массивным