У меня в голове пронеслись все случаи, когда собеседник не понимал слов, которые я произносил, и приходилось пояснять. С Лисом всё понятно — он первоклассный охотник, а не выпускник университета. Но и Селена находила мою речь необычной, а ведь её уровень образованности в этом мире доступен не каждому. Кто ещё?

— Что, Эллади, уже не смешно?

Можно попробовать пойти на блеф: заставить Этьена написать свои обвинения на бумаге, а потом пройти проверку на Алтаре, понадеявшись, что копать будут не глубоко и ничего не обнаружат. Но проблема в том, что копать как раз будут: Алтарю поставят чёткую задачу проверить мой «попаданческий» статус. И когда он подтвердится, уже мне зададут вопрос: откуда ты взялся, посланник бога, и почему твоя внешность не соответствует ни одному из пропавших в окрестностях посланников? Вопрос повлечёт за собой углублённую проверку, и тогда моя Метка вскроется. Да и то, что у меня Искра (Е+) ранга, тоже станет известно. В общем, на повторный приговор к сожжению набирается с приличным запасом.

Я быстро прикинул тактическую обстановку. Передо мной бокал с вином. Как бы серьёзно ни был прокачан настоятель, но если залить ему глаза тёмно-красной жидкостью, его боеспособность упадёт, и я, задействовав ускорение, должен успеть с ним разобраться. Лис в состоянии идти, так что вырваться, возможно, получится. Особенно если о смерти настоятеля узнают не сразу.

— Эллади, прежде чем ты переступишь черту, после которой нет возврата, прошу меня выслушать, — прервал мои размышления настоятель. — Вы, посланники бога, всегда отличались прагматизмом и договороспособностью.

Лицо Этьена стало серьёзным и собранным. Он ждал моего рывка. Ждал, но не боялся. Возможно, где-то есть скрытая дырка в стене, сквозь которую в меня целятся из арбалета, и стоит мне дёрнуться, как болт пригвоздит меня к роскошному креслу, в котором я сижу.

Но кое в чем настоятель действительно прав: перейти к радикальному решению вопроса можно в любой момент. Так что я могу позволить себе послушать, что мне предложит Этьен. Я заставил себя расслабиться, но левую руку, как бы невзначай, положил на ножку бокала.

— Прежде чем вы продолжите, настоятель, давайте определимся: я не посланник бога и ничего не крал, — немного хрипловатым голосом отверг я обвинения, чтобы моё молчание не выглядело как знак согласия. А то мало ли, может у них какой-то артефакт, записывающий звук, есть?

— Хорошо, Эллади. Предположим, что ты — посланник, — чуть улыбнувшись, явно празднуя первую победу в нашем диалоге, сказал Этьен. — Завербовавший тебя инквизитор наверняка догадался, кто ты.

На этих словах я вспомнил, кто ещё отмечал особенности моей речи. Ирвин… Знал ли инквизитор, кто я на самом деле? А если знал, почему сразу же не растянул меня на дыбе и не допросил? Словно в подтверждение моих мыслей, Этьен спросил:

— Почему он послал тебя ко мне, а не утянул в пыточный подвал?

Отвечать на этот вопрос я не стал. Вместо этого узнал, как дела у Лиса и Селены. В подвале амулет работал отвратительно: ни голоса, ни эмоций — только текстовые сообщения, и то с большой задержкой. Но выяснить, что у бойцов всё в порядке, мне удалось.

— Тебя отправили на убой, Эллади, — так и не дождавшись от меня ответа, продолжил настоятель. — Твой руководитель копает под меня, а тебя считает допустимыми потерями. Потому что агент — это не полноценная часть Ордена. До тех пор, пока ты не пройдёшь посвящение на Алтаре и не впустишь в себя Владыку, ты для Инквизиции — чужак.

— И как же меня собирались использовать? — с некоторой иронией в голосе спросил я. Что для Ирвина я чужак, мне и так понятно. Ирония в том, что и Этьен хочет использовать меня. Вместо Инквизиции.

— Если я вскрою твой истинный статус, ты, вероятнее всего, нападёшь на меня и погибнешь. И меня отправят на ментальный допрос к Алтарю, якобы по делу убийства члена Ордена. А вопросы там будут задавать всякие, — настоятель немного помолчал. — Если же никакого конфликта нет и ты уходишь целым, то уже твой начальник признает тебя посланником, и меня всё равно отправят на ментальный допрос, только уже по обвинению в пособничестве вору эликсира (D+) ранга. В любом случае тебя ждёт костёр.

— А вас нет?

Этьен некоторое время в упор смотрел на меня. Мне сложно было понять, то ли это театральная пауза, то ли настоятель действительно раздумывает, что именно сказать мне.

— Меня тоже, — наконец ответил Этьен. — Я не хочу обратиться в пепел. А ты?

— Допустим, мы с вами договоримся. Но что удержит моё начальство от обьявления меня преступником?

— У тебя ведь временный статус агента?

Сомневался я буквально пару секунд и решил сказать правду — это знание никакого преимущества Этьену не дает.

— Да. На год.

— Значит у нас есть год. До его окончания Инквизиция не станет тебя ни в чем обвинять, потому что это равнозначно признанию ошибки. Непогрешимый Орден не мог принять в свои ряды преступника и проходимца. Они подождут, пока твои полномочия закончатся, и только тогда возьмутся за тебя. И за всех, с кем ты контактировал.

Я покрутил ножку бокала. Тёмно-красное вино лениво качнулось у хрустальной стенки, будто тоже выбирало сторону.

— Этьен, вы предлагаете пойти против Инквизиции? — в лоб спросил я.

— Нет, конечно же нет, — с улыбкой ответил настоятель. — Наоборот, я предлагаю послужить ей. Раскрыть дело, наказать зарвавшихся «святош», — Этьен на удивление точно скопировал интонацию Ирвина, произнося это слово, — и, конечно же, получить заслуженную награду.

Я недоуменно посмотрел на настоятеля. Переход от «нас сожгут» к «будем купаться в золоте» вышел резким. Настолько резким, что где-то между этими двумя фразами должен лежать труп, поддельная печать или очень крупная ложь. А скорее всего — всё сразу.

— Если подать всё в необходимом свете, то его преосвященство Тибо де Бельмон свою кафедру потеряет. А меня, как главного помощника в расследовании, назначат новым епископом. Ты же получишь основную славу, а вместе с ней — полноценное членство в Ордене. Но что самое главное, я как епископ смогу решить твою проблему с Меткой и Искрой.

— Никакой проблемы у меня нет, — с лёгкой улыбкой возразил я.

— Я допускаю, что ты где-то нашёл Индульгенцию Владыки и смог её активировать. Но ты же видишь, что Метка, хоть и помечена как «решённая», всё равно осталась?

Настоятель проявил настолько удивительную осведомлённость, что у меня непроизвольно дёрнулась бровь. Откуда он знал механизм работы Метки, неужели у Этьена она тоже была?

— Вижу, ты всё прекрасно