Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Несколько лет назад, сразу же по прибытии в столицу, второй принц реформировал тайную стражу и сменил всю охрану города – старые кадры ушли, новые пришли с ним, преданные лично ему. С принцем в империю вернулись реформы и перемены, и не всем это было по вкусу: многие теряли власть, влияние и привычные доходы.
Сегодня я неизбежно столкнусь с его личными людьми, в том числе и с Шимо – воином, который верно служил и охранял принца все время вдали от дома. Этого человека я ненавидела всей душой. В прошлой жизни он сделал все, чтобы уничтожить меня из-за принца, принес мне много неприятностей и боли. Сейчас с этим воином мы не знакомы, он не помнит той вражды, что кипела между нами. Но если я буду рядом с принцем, если судьба снова сведет нас, мы непременно познакомимся вновь.
Выйдя из повозки, я замешкалась на мгновение, когда поняла, что забыла подарок. Отец выжидающе оглянулся на меня, в его взгляде читалось легкое нетерпение.
– Подарок выпал, – посетовала я. – Ступай без меня, я подойду следом.
– Может, служанка поищет? – предложил отец.
Сегодня меня во дворец сопровождала Нидара – она была при мне на случай, если госпоже что-то потребуется в течение вечера: слухи, сплетни, какие-то поручения. Одета девушка была проще меня, но ее наряд был лучше, чем у многих аристократов столицы.
Я же была облачена в темно-синий шелк, расшитый серебряной нитью, – тонкая работа портных. Мастерицы Хана и правда были хороши, несмотря на то, что из низов. Платье подчеркивало цвет моих волос и глаз, добавляло небывалой прелести. В глубине души я надеялась, что принц оценит.
– Нидара пусть подождет меня у начала моста, ведущего во дворец. Я скоро вернусь, – сказала я, не желая, чтобы хоть кто-то касался подарка, предназначенного его высочеству. Мало ли что.
– Хорошо, но помни: к императору нельзя опаздывать, – поторопил отец и направился прочь; его фигура быстро растворилась в золотом свете дворцовых фонарей. Следом двинулась Нидара, а я забралась обратно в повозку.
Внутри было душно и темно, лишь тусклый свет фонаря проникал через щель в шторе. Как я и рассчитывала, коробочка с артефактом выпала из потайных складок моего платья и забилась за сиденье. Пришлось приложить немало усилий, чтобы достать ее оттуда: я изогнулась, чуть не запутавшись в собственных юбках, и наконец с облегчением сжала в ладони теплое дерево футляра.
Сосредоточившись на своих усилиях, я чуть не пропустила нечто интересное, что происходило снаружи. Сначала до меня донесся громкий, возбужденный голос, который негодовал, требуя, чтобы их пропустили во дворец.
Заинтересованно приподняв штору, я увидела женщину в недорогом, но претендующем на претенциозность наряде, что обесценивало его еще больше, ее дочь брачного возраста и мужчину, чья молодость была уже далеко позади. Они стояли у моста и громко ругались, размахивая руками, так как не могли ступить на мост, ведущий во дворец. Стража, охранявшая вход, уже обратила на них внимание и старалась отвести скандалистов в сторону, чтобы они не мешали проходу других гостей.
Глупые люди. Они утверждали, что у них есть приглашение – бумажка, которую они, вероятно, купили у какого-нибудь мошенника. Но право войти во дворец дает не бумага, а магия, и она-то никого лишнего не пропустит в императорские владения.
Продолжая настаивать, они могли легко попасть в тюрьму за самозванство и оскорбление императорской семьи. Однако их разочарование было слишком сильным, оно заглушало голос разума, хотя скандалисты уже начинали осознавать, что их обманули, выманив немалые деньги на поддельное приглашение.
Я бросила взгляд на Нидару, стоявшую неподалеку от моста. Ее лицо было полно злорадства, которое девушка даже не пыталась скрывать, в глазах служанки горел мрачный огонь ненависти. В этот момент я вспомнила, где видела этих людей: это были те самые родственники, которые когда-то продали ее в школу как вещь. Они прибрали к рукам наследство ее семьи, не моргнув и глазом, и теперь стояли здесь, униженные и растерянные, не в силах войти.
На шум уже подоспели двое из тайной стражи из дворца, их черные плащи окутывали фигуры, придавая им внушительности. Как иронично: первым был брат моей служанки, а вторым – Шимо.
Спрятав подарок в складках платья, я решила задержаться еще на мгновение, чтобы понаблюдать за этой сценой. Время пока позволяло.
– Почему мы не можем войти? – кричала женщина, ее голос срывался на истеричный визг. – Мы уважаемые люди! У нас есть приглашение!
– Вход на прием только по магическим приглашениям, – спокойно, но твердо напомнили стражи, стоящие на карауле. Их лица были непроницаемы, слова безапелляционны.
– Их получили только высокопоставленные люди, – добавил Шимо, глава личного отряда принца. Он вышел вперед, и фигура мужчины, затянутая в темный мундир, казалась воплощением власти. Занимая свою должность и имея особое отношение принца к себе – Шимо был его бывшим охранником и одним из наставников, – мужчина обладал огромной властью в страже.
До особо влиятельных особ ему было не дотянуться, но он все равно мог достать многих. В свое время, после смерти принца, используя грязные методы и подставы, он смог добраться и до меня. Ради мести. Род Вейлин был ослаблен, и это дало Шимо шанс. Данный факт многое говорил о возможностях этого человека.
Рядом с ним стоял брат моей служанки, и ему с трудом удавалось сохранять невозмутимость. Молодой человек смотрел на данный скандал сжав кулаки так, что побелели костяшки, а на скандалистов взглядом, полным черной, всепоглощающей ненависти. Нидара хоть и была чуть в стороне от этого балагана, но и ее уже втянули в водоворот событий.
– Высокопоставленные? Не смешите меня! – обернувшись, женщина ткнула пальцем в сторону Нидары, и ее голос зазвенел от злобы. – Эта девка была продана нами лично в школу на обучение ремеслу! Неизвестно, как она оттуда выбралась и что теперь делает. Но не думаете же вы, что она является знатной особой?
– Заира, – попробовал урезонить женщину муж, хватая ее за руку, но она вырвалась. – Умоляю, замолчи!
Я не знала, чего добивалась эта недалекая женщина, но она явно не понимала, что после такого скандала ее не только не пустят во дворец, но и врагов она наживет себе на всю оставшуюся жизнь. Раз
