я ни объясняла свою покупку, все будет выглядеть жалким оправданием. Ладно, посмотрим, что будет дальше, и стану действовать по обстоятельствам.

А между тем аукцион подошел к концу: последние лоты были распроданы, гости начали подниматься с мест, разминая затекшие ноги. Я тоже встала, оправила платье и намеревалась направиться к распорядителю, чтобы рассчитаться за свои приобретения.

– Молодая госпожа меня заинтриговала, – послышался насмешливый, чуть хрипловатый голос Ротега прямо за моей спиной.

Обернувшись, я увидела, что мужчина стоит вполоборота и пристально, почти хищно смотрит на меня. Его глаза сверкали любопытством, а на губах играла многозначительная улыбка. Он явно был впечатлен.

– Я полагал, вы пришли за драгоценностями и антиквариатом, как и все женщины вашего круга, но вы меня удивили, – продолжил он, и в его голосе прозвучала искренняя, неподдельная заинтересованность. – Будет интересно в дальнейшем сотрудничать с вами, госпожа Вейлин. Уверен, мы найдем общий язык.

И, не дожидаясь моего ответа, он коротко кивнул, развернулся и широким шагом отправился прочь, исчезая в толпе расходящихся гостей.

Я задержала взгляд на его удаляющейся фигуре, и в моей душе шевельнулось смутное беспокойство. Но что гораздо интереснее: Ротег не совершил за весь вечер ни одной покупки. Ничего не понравилось? Или за этим скрывались иные, более глубокие причины, которые я пока не могла разгадать? Неужели он пришел не за вещами, а за информацией? Или следил за кем-то?

Отогнав эти мысли, я направилась завершать дела, чувствуя, как в груди разливается странная смесь торжества и тревоги. Да, сегодня я выиграла битву, но война только начиналась.

* * *

Уже к вечеру вся столица гудела, как растревоженный улей: наследница Вейлин спустила баснословную сумму денег на полную чепуху. Шепотки перетекали из уст в уста, обрастали слухами и домыслами.

Основные-то траты ушли на нерабочий артефакт – бесполезную древнюю безделушку, которая, по мнению знати, не стоила и десятой части уплаченной цены. Они еще не знали, что я планировала спустить на этот «хлам» еще больше – на его ремонт, восстановление и облагораживание. Подарок должен быть эффектным, достойным того, чтобы преподнести его принцу.

Что меня радовало в этой ситуации, так это то, что никто не обсуждал покупку ножа. Возможно, народ логично предположил, что я купила нож, чтобы подарить дракону на день рождения. Тогда императорская семья закроет глаза на мой поступок. Но я-то собиралась дарить не его. И вряд ли этот случай забудется. Это мучило меня.

За ужином в нашей родовой резиденции отец то и дело косился на меня поверх бокала. Его взгляд был непонятным, но напряженным и заинтересованным однозначно. Родитель явно что-то обдумывал, хмурился и наконец, не выдержав, отставил приборы и спросил прямо, без обиняков:

– То, о чем болтают в столице, – правда? – голос отца прозвучал устало и насмешливо.

Видимо, родитель отнесся к моим тратам снисходительно.

– Ты про мои покупки на аукционе? – уточнила я, поднимая на него ясный, спокойный взгляд, и, дождавшись короткого кивка, подтвердила: – Все верно. Я приобрела и артефакт, и кинжал.

– Зачем купила нож, которым убивают магов и драконов? – усмехнулся отец. – Это может быть воспринято как угроза императорской семье. Они же сильные огненные маги.

Такое могло случиться. Но риск того стоил. Жизнь отца – единственного родного человека, который у меня остался, – для меня была важнее любых политических интриг и страхов. Я знала, что однажды этот клинок будет направлен против него, и я не могла позволить этому случиться снова.

– Как и ты, – обронила я небрежно, но, видимо, в моем голосе что-то прозвучало, что заставило отца прищуриться и пытливо взглянуть на меня. Я же в этот момент тщательно и ответственно выбирала себе кусочек мяса с блюда, делая вид, что ничего не замечаю, но краем глаза посматривала на родителя.

– Ты купила нож из-за меня? – уточнил отец и тоже примерялся к мясу. Такими темпами за лучшие куски скоро откроется настоящая охота.

– Для тебя. Это подарок, – улыбнулась я, и на моих губах заиграла легкая улыбка. – Отдам после ужина.

Мне было стыдно признаться, но с тех пор, как я поступила учиться в академию, я никогда ничего отцу не дарила. Я жила своей жизнью, думая, что успею позже, но «позже» так и не наступило.

– Чтобы я охотился на огненных магов? – осведомился родитель, продолжая копаться в тарелке с мясом.

– Не хотелось бы, иначе его величество накажет наш род. Вдруг ты покусишься и на дракона?

– Ну, если дракон не будет покушаться на мою дочь, то и у меня к нему не будет никаких претензий, – пробормотал отец, наконец определившись с куском.

Услышав такое, я едва не подавилась мясом и в шоке посмотрела на невозмутимого отца, который не обращал на мою мимику никакого внимания. Что он имел в виду?

Он знает о моих чувствах к принцу? Может, что-то знает о его чувствах? Он гипотетически не ободряет наш союз?

– Что ты имеешь в виду? – напряженно уточнила я.

– О чем ты? – вскинул на меня взгляд отец, полный непонимания.

– Про дракона. Ты кого-то конкретно имеешь в виду? – попыталась понять я родителя.

– Кого я могу иметь в виду? Помни, я верный подданный его величества, – улыбнулся отец и вернулся к трапезе, как ни в чем не бывало.

А я поняла, почему его так недолюбливают в деловом мире. Он тот еще хитрюга.

– А что с тем дорогущим артефактом? – поинтересовался отец чуть позже, когда мы перешли к десерту. И я настороженно вскинулась. – Он же бесполезен, говорят. Просто красивая безделушка.

– Это подарок принцу на день рождения, – выдавила из себя признание я, отправив в рот маленький кусочек пирожного. И покосилась на отца: как он отреагирует?

У родителя вытянулось лицо. Он отложил ложку в сторону.

– Неработающий артефакт второму принцу на день рождения? Это какая-то ваша игра? Ты ему безделушку, и он это по достоинству оценит?

– Я его починю, – откашлялась я. – Добавлю лоска и блеска. Сделаю все на высшем уровне, чтобы у императорской семьи не возникло ни малейшего сомнения в нашей верности. У них дни рождения каждый год, и им куча народа дарит разное дорогое барахло: золото, драгоценности, ткани… Они потом наверняка слугам раздают или в кладовые ссыпают, даже не взглянув. А здесь будет антиквариат, древняя вещь с историей – хоть выделимся среди этой серой массы. Запомнят нас, отец. Запомнят надолго.

– Главное, чтобы твоя голова осталась на плечах, – вздохнул отец. Он знал, что если я что-то решила, меня не переубедить. Так было всегда, сколько он себя помнил.

– Хочешь, подари подарок и от себя, – пожала я плечами, возвращаясь