Наши празднества подобны

Погребальным торжествам[14].

Теплые сентябрьские дни потихоньку сходили на нет, а это значило, что клубы переезжали в свои зимние резиденции, оставляя милые гнезда в парке ждать их до весны. На пересечении Казанской улицы и, как ни странно, Казанского переулка располагался Клуб приказчиков. Трехэтажное здание совмещало в себе сразу несколько архитектурных стилей и примиряло между собой тяжелый грубый руст на первом ярусе со сложным грациозным карнизом, наличники и декоративные замки – сандриками. Внутри каменные лестницы были обрамлены коваными перилами с причудливыми железными ветвями. Агата не особо всматривалась в интерьер, думая лишь о том, что именно будут нашептывать друг дружке сплетницы, стоит ей войти в бальную залу, и как далеко нужно будет запрятаться, чтобы отсутствие приглашений на танец не подчеркивало ее недавней выходки. Осип же с удовольствием осматривал белоснежную лепнину над дверьми и на высоких потолках, прикидывая, какой сувенир мог бы вынести отсюда для Сеньки, чтобы тот перестал дуться на него. Агата сегодня была исключительно скупа на указания, как себя вести и чего не делать, так что молодой человек предвкушал вечер, полный приятных маленьких преступлений против их новой фамилии.

После недолгих раскланиваний со здешними завсегдатаями в глаза ему как нельзя кстати бросился игральный стол, за которым местные кокетки раскладывали пасьянс. Среди них была и Анна Петровна. Обратившись в вампира в свой тридцать первый год жизни, она получила небольшое преимущество перед большинством представительниц вампирского рода. Пожалуй, это был самый расцвет ее красоты, когда она слегка набрала вес и все ее тело обрело мягкие черты, которые не смог победить даже новый образ жизни. Светло-карие глаза цвета грецкого ореха на свету окрашивались в золото, а пухлые губы походили на крупные нежно-розовые лепестки цветов яблони. Эти самые уста подернулись в легкой очаровательной улыбке, стоило их обладательнице заприметить знакомое, полыхающее юностью лицо.

Осип чувствовал, что сама госпожа Удача наконец снизошла до него и теперь нашептывала свои благословления. Женское общество с радостью откликнулось на его предложение своей компании и даже согласилось сменить игру. Все мужчины пока были слишком заняты обсуждением дел, так что их дамы довольствовались обществом молодого привлекательного юноши с заразительным смехом. Он потчевал их анекдотами, комплиментами, в общем, развеивал великосветскую замужнюю тоску так, как только умел, и нынешнее собрание не приносило ему ничего, кроме удовольствия, пока откуда ни возьмись перед ним не материализовался его надоедливый кошмар.

– Добрый вечер, Надин. – Все пропало. Стоило появиться этой даме, как вечер потерял свои краски, сливаясь с понурым светлым паркетом, жалобно скрипящим под ногами танцующих. Осипу были непонятны всеобщее оживление и такая же всеобщая симпатия к ней. Возможно, слова о том, как ей идет это муслиновое нежно-голубое платье, не были лестью. Может, и насчет ее красивых волос не врали, но уж глаза-то точно не были ангельскими и глядели на него с укором.

– Вас не жалуют среди мужчин, Осип?

– Предпочитаю думать, что мне рады везде. Я лишь хотел немного развлечь дам.

– Я думала, вы продаете книги, а не работаете в цирке.

– К чему вы забиваете столь милую голову таким количеством мыслей?

– Ну будет вам, господа. Не знаю, какая кошка пробежала меж вами, но уверена, любое разногласие можно решить, если сыграть одну удачную партию. – Анна Петровна, слишком веселая для той, чей муж еще недавно упал с балкона и разбился насмерть, решила разбавить обстановку и организовать подругам отменное развлечение.

Решено было сыграть в дурака. Осип заявил, что это наиболее удачная игра в силу своей простоты и превалирования случая над выверенной стратегией. Надин данный снисходительный пассаж проигнорировала, приняв решение запомнить каждую карту и победить любой ценой. Осип в этот раз разошелся не на шутку. Он подбрасывал карты, не особо думая о том, какой номинал утекает от него, а Надин не отказывалась сделать шаг назад, чтобы обскакать в конце. В итоге все вышло так, как того хотела она. Игра завершилась тремя дамами, ни одна из которых не принадлежала ему, и именно червовую, как назло, отбить не вышло. Барышни рукоплескали победительнице, и лишь несколько зрительниц, прогадавших со ставкой, печально доставали рубли из своих маленьких сумочек, что раздосадовало Осипа только больше. Как же мало женщин верило в его удачу!

– Что ж, этот раунд за вами, мне остается лишь ждать реванша.

– Вам ни к чему задерживаться в нашем скромном обществе, кажется, одна особа уже заждалась, – дерзко отвечала Надин.

Осип боязливо повернул голову и обнаружил, что, вероятно, уже какое-то время за игрой наблюдала Сонечка Сулова. Ее большие светлые глаза выдавали обиду, а щеки слегка раскраснелись. Только увидев, что молодой повеса заметил ее молчаливое присутствие, она развернулась и удалилась прочь со словами:

– Не переживайте вы так, Ося, не везет в картах – повезет в любви.

Потерпев унизительное поражение, он сразу же оказался втянутым в следующий бой! Осип не знал, с чего все решили, что Дьявол – мужчина, когда столь прекрасные существа одновременно могли быть столь ядовитыми. Софья Сулова уйти далеко не успела: убежать от кавалера посреди вечера значило бы устроить сцену и навлечь ненужные подозрения. Они встретились у большого резного горшка с диковинным растением, похожим на пальму. Застыв там, будто перед картиной, стоившей обсуждения, эта пара выглядела забавно, но хотя бы не заговорщицки-влюбленно.

– Вы сами просили меня отдать все свои танцы вам, а теперь проводите время с другими дамами?

– А вы успели соскучиться, Сонечка?

– Ну вот, теперь я совершенно уверена в том, что вы абсолютно не воспринимаете меня всерьез.

– Вы ошибаетесь. Не могу же я при всех показывать, что единственное, что меня интересует здесь, это вы. Сонечка, я нисколько не сомневаюсь в вашем милосердии. Я знаю, вы не позволите всему свету глумиться над бедным влюбленным юношей. А вот и первый танец. Прошу. – Он подал руку, и девушка, намеренно не позволившая никому вписаться в свою книжечку, была вынуждена проследовать за ним, едва ли чувствуя землю у себя под ногами. Из слов, которыми Осип бросался столь легко, она, словно сверкающий жемчуг из неподатливых раковин, выуживала проблески признания, расцветающие самым желанным рассветом над обыкновенно спокойным морем ее души.

Полонез, к счастью, оказался действительно не таким уж сложным, а Осип танцевал дома и в одиночку с Мэрилин на руках, и с Агатой, когда она была в духе посмеяться над ним, и даже с Варей, которой нравилось представлять себя на балу в объятиях