вздохнула, продолжая прожигать своего партнера осуждающим взглядом. Ее большой палец лег в ямку над его ключицей и стал медленно и методично надавливать, с каждым мгновением принося все больше боли. Раз-два-три. Белокурая бестия назвала его нахалом, который еще пожалеет о том, что решил выбрать в свои соперники ту, что ему не по плечу. Раз-два-три. Теперь они танцевали на месте. Их сомкнутые в замок руки вытягивались вперед, словно нос корабля. В момент, когда они прижимались лопатками друг к другу, Осип невольно поворачивал голову к ней, желая увидеть все то недовольство, которому причиной был он один, но отчего-то сталкивался лишь с легкой полуулыбкой губ, которые с каждым тактом совершенно странным образом оказывались все ближе.

Софья Сулова, оставленная своим непутевым кавалером, тоскливо стояла у стены вместе с Дмитрием, раздражавшимся с каждым мгновением все больше. Молодой человек никак не мог взять в толк, с какой это стати он был обязан просто стоять и наблюдать за весельем этого нахального выскочки, будучи отверженным той, которая никогда прежде не отказывала ему ни в танце, ни в каком-либо другом совместном занятии. Их дружеские сношения все больше походили на сухую почву, с каждым днем покрывавшуюся из-за летнего зноя все более глубокими трещинами, которые не мог залечить даже спасительный проливной дождь. Могло ли что-то расцвести, пока этот поганец паразитировал в их до этого спокойном и приятном обществе?

Холодок пробежал и между Жоржем с Сусанной. Вопреки обыкновению она согласилась танцевать с ним вальс как-то неохотно. Имея природный талант к этому виду искусства, признанному даже строгой матерью семейства, девушка обычно свободно двигалась, повинуясь музыке и ведущему партнеру и не переставая болтать даже во время самых быстрых задорных танцев. Теперь же она была непривычно неразговорчива, а ее руки, которые раньше так легко ложились в ладони Жоржа и на его плечи, безвольно болтались, лениво перемещаясь при смене па. Создавалось такое впечатление, будто Жорж затащил ее в центр залы силой.

– Сусанна, ты плохо себя чувствуешь? Может, хочешь отдохнуть в стороне?

– Нет, я нисколько не устала.

– По тебе не скажешь. Отчего ты так молчалива? Снова сцепилась с Дмитрием? Или великосветская тоска замучила? – Она подняла взгляд на его обеспокоенное лицо: сдвинутые к переносице нахмуренные брови, сжатые губы, напряженная челюсть. Только очки задорно отражали сияющую огнями люстру.

– Знаешь, я начала читать ту книгу, что ты принес. Главная героиня… Мы с ней нисколько не похожи, да и положения у нас разные, но мне кажется, нам обеим стоит стать серьезнее. Она потворствует союзам окружаюших ее людей, но слишком легкомысленна в отношении собственного устройства. Не сердись на меня слишком, но думаю, тебе не стоит больше звать меня на танцы. Вдруг объявится кто-то, а мы с тобой никак не разойдемся…

Танец закончился. Все присутствующие аплодировали приглашенному оркестру и друг другу. Один Георгий продолжал сжимать руки Сусанны, не веря собственным ушам. Наконец, очнувшись от охватившего все его тело оцепенения, он как-то слишком резко отпустил ее, так что девичьи ладони неловко хлопнули по бокам пышной юбки.

– Я услышал вас, Сусанна. Не буду мешать. – Улыбка вышла излишне натянутой и под конец даже ядовитой, а от подобного обращения и вовсе становилось худо. Он стремительно направился в сторону молодых людей, игравших в вист. Девушка лишь удивленно смотрела ему вслед, думая про себя, что это было как-то слишком по-ребячески для Жоржа.

Сусанна растерянно двинулась в сторону своей вконец поникшей подруги. Ей была неведома причина печали Софьи, и сейчас, будучи в прострации, она пыталась найти способ выйти из этого гнетущего состояния, омрачавшего вечер, но не знала даже, с чего лучше начать разговор. Дмитрий тоже понуро стоял, скрестив руки на груди, без единого намека и на тень улыбки. И без того было плохо, а теперь в их сторону еще направился Осип, а рядом не было Жоржа, чтобы в случае чего сгладить углы.

Сусанна терпеть не могла подобные ситуации. Будучи с самого детства постоянной свидетельницей ссор и молчанок родителей, она заранее чувствовала надвигающуюся бурю, и даже если ураган закручивал в пучину хаоса не ее, отчего-то на душе все равно было невыносимо тяжело. Страдания Сусанны в какой-то момент принимали характер чисто метафизический, вызывая то боли в голове, то отсутствие аппетита. Вот и сейчас, в очередной раз, когда она попала в чужую переделку, хотелось убраться подальше, но бросить близких она тоже не могла, понимая, что чувство вины потом все равно схватит ее за горло.

– Сусанна, почему вы не танцуете? У вас так замечательно получается, – заметил, приблизившись, Осип.

Брови Дмитрия в недоумении поднялись: он был уверен, что Осип пришел по душу Сонечки, а сама она сделала вид, будто вовсе его не замечает.

– Стыдно признаваться, мне не с кем. Скоро вечер подойдет к концу, а в моей книжке ни одного имени. – Сусанна сама не заметила, как начала выдавать невероятно смущающие ее вещи. Осип был ей симпатичен. Довольно привлекательный внешне, он, по правде говоря, не сделал ничего такого, за что бы его можно было невзлюбить. Дмитрий в силу своей злобности в особой причине не нуждался, а вот Сусанна была устроена по-другому.

– Что ж, тогда я буду первым. Согласитесь потанцевать со мной?

– Конечно, Осип.

Пришло время мазурки. Веселая музыка и улыбающийся молодой человек сделали свое дело. Девушка забыла и про то, какой никчемной ее выставляет брат, и про то, что ей никогда не интересуются кавалеры, и про свои, по словам матери, уродливые веснушки, скрытые тонной пудры, которая осыпалась на одежду. В кои-то веки ей было бесконечно весело. Осип иногда запинался и выкидывал ногу вперед не в такт, обязательно корча при этом лицо таким презабавным образом, что Сусанна изо всех сил старалась не рассмеяться во весь голос. Стоило его руке задеть не закрытый перчаткой участок кожи, девушка краснела и ощущала какой-то неведомый до сих пор трепет. Молодой человек тоже развлекался на славу. Наконец-то от женщины в его присутствии не отлетела ни одна шпилька укора. По окончании танца он склонился поцеловать ее руку и лишь тогда краем глаза заметил, что Надин тоже была в центре зала – все с тем же мужчиной. Поклонившись, они поспешили уйти вместе – но не стали освежаться напитками, а покинули зал и, вероятно, даже здание.

– Спасибо за танец, Сусанна, и извините мою неловкость.

– Ничего страшного, вам просто нужно чаще практиковаться.

– Надеюсь, вы поможете мне с этим, а теперь прошу меня извинить. – Они поклонились друг другу