что Бесси тебя приводила и даже кормила! Бесси твердит, что не знает, куда ты делась, а они… ой! Они колотят ее палками по пяткам!

Я еще раз оглянулась на Йена.

Он был уже далеко.

Обшаривал истоптанный снег вместе с остальными людьми.

У нас могло бы теперь получиться?..

— Идем скорее! — умоляюще протянула Юна. — Не то они до смерти ее заколотят! А ведь она тебе жизнь спасла!

Я лишь кивнула.

Верно, спасла. И негоже ей отвечать черной неблагодарностью.

— Как ты нашла меня? — перевязывая собранный хворост веревкой, быстро спросила я.

— Видела, как Бесси тебя выводит, — ответила Юна, шмыгая носом и помогая мне. — Я поняла, что она тебя отпустила. Она вечером рассказывала, как бабка Лии сбежала. Этим самым путем. И Бесси и тогда всыпали палок. Но ты не такая же, как эта семейка Лии, ты б не предала Бесси!

— Не предала бы, — согласилась я. — Ну, бежим скорее!

И мы, осторожно, крадучись, пригибаясь, чтоб никто нас не рассмотрел, двинули к открытому лазу.

Глава 17

Торопясь спасать Бесси, я даже не успела подумать о том, зачем бы Темным Слугам меня разыскивать.

А они уж очень старались разузнать, где Бесси меня припрятала.

Потому что ее крики я услышала задолго до того, как мы с Юной добрались до кухни.

От них кровь стыла в жилах!

И этот жестокий свист палки, рассекающей воздух и кожу…

— Я здесь, я здесь! Не троньте ее! — заверещала я, врываясь на кухню и бросая свои ледянки с хворостом на пороге. — Не надо! Я просто ходила за хворостом! Печь ведь надо топить!

Бесси лежала на широкой лавке лицом вниз.

Это была лавка, в которой дерево причудливо слилось с малахитом.

Беленый благородный дуб и причудливая зелень…

Ее рук были привязаны к точеным ножкам лавки.

Ноги связаны вместе, а ступни…

Ох, лучше б я не смотрела!

От увиденного меня замутило, я покачнулась.

Страх окатил меня такой мощной волной, что некоторое время я и говорить-то не могла. И не слышала ничего. В том числе и того, как ко мне Темный обращается.

Словно окаменела.

В чувство меня привел чувствительный тычок его палки.

Сухой, но гибкой осиновой палки…

— Где ты была? — переспросил меня Темный Слуга, подцепив этой палкой мое лицо за подбородок и поднимая его выше.

Чтоб заглянуть в мои глаза.

На палке была кровь.

Кровь Бесси, из ее рассеченных ступней.

В лицо мне снова словно дурной смертью пахнуло.

— Я ходила за хворостом, господин Темный, — как можно тверже ответила я. — Чтобы печь хлеб, нужно как следует прогрет печь. Да и чтоб поддерживать тепло нужно много хвороста.

Темный глянул через мое плечо на оставленные у входа ледянки.

Хвороста я действительно привезла немало.

Не три прутика.

Да и топор у меня с собой имелся. Торчал за поясом.

— Хлеб подождет, — произнес Темный, убирая от моего лица свою палку. — Почему молчала о том, где Осенний Цветок?

Это он адресовал Бесси.

Та, казалось, была без сознания.

Или от побоев ее силы закончились.

Она лежала кулем, не двигаясь, уронив вниз голову с растрепанными волосами.

Но ответить Темному все-таки смогла.

— Запамятовала, — чуть слышно произнесла она. — Отправила девчонку куда-то, и забыла… Старость.

Она подняла красное лицо. Вены на ее лбу вздулись, губы были искусаны в кровь.

Она знала, что ей будет за мой побег. Уже проходила это, когда удрала бабка Лии. И все равно пошла на это ради меня.

В глазах ее стоял немой вопрос: «Почему ты не убежала?»

Я не могла ей ответить. И мне стало стыдно оттого, что ее жертва была напрасной…

Как, впрочем, и моя.

Обе мы с ней были так глупы, что верили — наше желание может хоть что-то изменить. Но не в этом мире, наверное.

— Те, кто стареют, очень скоро умирают, — грубо намекнул Темный.

— Да, господин Темный, — ответила Бесси тихо.

— Не совершай больше таких ошибок. Освободите ее.

Это он велел паре Темных, сопровождающих его.

И они поспешили развязать ее руки и ноги.

Лия тоже тут была.

Пряталась за отмытым кухонным шкафом, подглядывая за происходящим.

И взгляд у нее и правда был какой-то… затравленно-подлый.

Крысиный.

Я почувствовала, как ярость меня душит. Обжигает горло желчью.

Захотелось ухватить палку Темного, налететь на нее и исхлестать ей все лицо, чтоб она не смотрела так подло и гаденько.

Но у Темных на меня были другие планы. Подраться мне не позволили.

— Пойдешь с нами, — велел Темный властно.

— Но… зачем? — робко пролепетала я.

Обычно Темные не отвечают таким, как я. Слишком много чести дл такого ничтожества.

Но сегодня, кажется, был особенный случай.

Темный глянул на меня внимательно и ответил спокойно, не злясь и не стараясь напугать меня:

— Темнейшая приказала найти тебя. Твоя сила помогла Темнейшему. Вейлорн Тенебрис шевельнулся. Магический сон выпускает его из своих объятий благодаря тебе. Темнейшая госпожа Элениэль хочет довести дело до конца. Ты должна будешь подарить свое тепло Темнейшему еще раз.

Сердце мое замерло.

И одна ночь чуть не убила меня!

Если б не Бесси, меня б тут не было!

А сейчас, выходит, у меня шансов нет. Или Темнейший прикончит меня, окутав свей магией, или Темнейшая, использовав и выкинув прочь…

Бесси покалечена. Когда она еще встанет на ноги! Сил, чтобы выследить, куда меня увезут, а потом спасти, утащить оттуда, у нее точно не осталось.

Значит, мне конец.

«Почему ты не убежала?!» — казалось, вопил ее взгляд.

Но что сделано, то сделано.

— А как же работа тут, — промямлила я.

— Здесь есть кому работать, — грубо ответил Темный.

— Но я нипочем не найду дорогу обратно, — запротестовала я. — Потом… после всего…

— Об этом можешь не беспокоиться.

— Можно ли попрощаться с сестрой?!

Юна, которая привела меня сюда, горько рыдала.

Глупышка не подумала, что такой интерес Темных ко мне может кончиться очень плохо. Испугалась за Бесси…

Что ж, не стоит ее винить за доброе сердце.

— Пару слов! Всего пару слов на прощанье!

Но меня уже не слушали.

Подхватили под руки и вытащили из кухни прочь.

* * *

О да, отсюда мне нипочем не найти обратной дороги.

Пока меня везли, усадив перед собой в седло, мне показалось, что мы проезжаем целый город.

Улицы, дома, площади.

Дорога вела нас все выше и выше, все дальше вглубь Пня.

И таинственный город древних темных эльфов вокруг нас становился все более изящным и прекрасным.

Беседки в тихих оставленных садах были белыми