class="p1">— Ложись! — снова прикрикнула на меня Темнейшая.

Мне пришлось подчиниться.

Осторожно, словно боясь разбудить спящего, я скользнула на прохладную постель.

Улеглась на спину, вытянула руки вдоль тела.

Ладонь спящего коснулась моего пылающего бедра, и я вздрогнула.

— Ближе! — командовала Темнейшая.

Хотя я видела, как терзала ее ревность.

Темнейшая страдала ничуть не меньше, чем я в раскаленной серебряной купели.

Я осторожно двинулась, прижимаясь к Темнейшему боком.

И его рука вдруг ожила, задвигалась!

Она уверенно легла на мое бедро, притом так, что я от стыда едва не завопила во всю глотку.

Пальцы его сжались на моей горячей плоти.

Казалось, он даже погладил меня с нескрываемым удовольствием, словно жар моего тела ему был приятен.

— Ах-х-х, — шумно и радостно выдохнула Темнейшая. — Наконец-то!

Она кинулась к постели, грубо пихнула меня и схватила руку мужчины.

Но от ее прикосновения он снова потускнел. Живые краски схлынули с его лица, и кожа снова сделалась фарфорово-бледной.

Темнейшая отшатнулась, отдернула руку.

— Почему ты отвергаешь меня? — прошептала она со слезами на глазах. — Я здесь! Я готова на все ради тебя! Я готова тебе помочь. Ты ведь еще так слаб! Не отталкивай меня!

Но спящий отвернулся от нее и словно еще на шаг погрузился в тень.

Что напугало Темнейшую безмерно.

Она так и отпрыгнула от постели, вся в слезах.

— Уйди, — услышала я невнятный голос мужчины. — Я хочу побыть один.

— Но… — Темнейшая снова хотела приблизиться. Но

— Уходи. Я не хочу тебя видеть. Я не хочу чувствовать тебя рядом с собой.

Тихо, как вздох. Но твердо и непреклонно.

Я лежала ни жива, ни мертва.

Не хватало еще впасть в немилость у Темнейшей!

Строптивый же жених ей достался! Даже сонный гонит ее прочь!

А что будет, когда он проснется?

Темнейший меж тем вздохнул, перевернулся… и навалился на мое тело.

Удобно обнял меня, словно я и в самом деле была мягкой подушкой.

Его теплое дыхание наполнило мои волосы.

Нос уткнулся во впадинку за ушком.

Рука огладила грудь и неторопливо скользнула по боку, пробираясь под мою поясницу.

Увидев, как его ладонь жадно стискивает мою горячую кожу, Темнейшая чуть не взвыла от ревности.

— Вон, — повторил он, утыкаясь в мой висок лбом.

В этом нехитром жесте было что-то очень хищное.

Жадное.

Казалось, он во сне меня обнюхивает, как хищник жертву.

Впитывает мой запах.

Притягивает все ближе, все крепче стискивает мое полыхающее тело…

В глазах Темнейшей разверзся ад.

Кажется, она была в полной уверенности, что сейчас произойдет.

Да, она уверяла, что эльфы не смотрят на человеческих женщин. Не любят их. Не пленяются их прелестями.

Но кто говорит о любви?

Да и я не женщина для него. Всего лишь вещь, которую он может использовать так, как пожелает.

Я умоляюще глянула на нее. Меня колотило от страха перед неизбежным.

Я готова была орать, умоляя меня спасти!

Выдернуть из-под наваливающегося на меня тела, стащить с постели, вынуть из обнимающих меня рук!

Его ладонь выскользнула из-под моей горячей поясницы и обвела округлость моего живота. Накрыла стиснутые бедра, и пальцы мужчины хищно стиснулись.

Я нервно дернулась, но он навалился на меня всем весом. Коленом насильно разжал мои ноги.

— Спасите! — шепнула я Темнейшей в панике.

Но Темнейшая могла лишь молча плакать, глядя, как ее полусонный жених ласкается ко мне.

— Умоляю, — пискнула я испуганно.

Но Темнейшая опустила голову, отвела ненавидящий и страдающий взгляд.

Опустила тончайшие ткани, отделяя нас ото всего мира.

Ее тонкая тень скользнула по балдахину, и я осталась наедине с Темнейшим…

Глава 19

На что похоже пребывание с Темнейшим?

Я ощутила себя упавшей в его магию как в глубокие воды без дна, где не слышно ни звука и не видно ни луча света. И дышать было не нужно.

Все, что я ощущала — это гибкое тело, прижавшееся ко мне. Тело, похожее на морского змея, обнимающего меня кольцами.

Его руки скользили по моей коже, туша ее жар. Повторяли каждый изгиб, исследовали каждую складочку.

Я хотела крикнуть, но его поцелуй, словно вода, наполнил мне рот.

Странное ощущение.

Жадная ласка на губах, сладость и мука в каждом касании его языка.

Словно он хотел вытянуть, выпить мою душу.

А его ладонь, обласкав мой живот, перебралась между ног, и я вздрогнула, выгнувшись, подавшись вперед всем телом, когда он коснулся сокровенного местечка.

Его чуткие пальцы отыскали наливающуюся желанием точку и чуть двинулись, поглаживая ее.

Я снова хотела кричать, попыталась оттолкнуть его.

Но он заломил мои руки у меня над головой.

Прижал запястья до боли сильной ладонью, и снова выпил мой жалкий стон.

Я боролась, как могла.

Извивалась, толкалась.

Но все это походило на любовную игру, словно я трепещу от его прикосновений.

Его желание было непроглядно темно и горячо.

Его губы жгли меня, оставляя влажные поцелуи на моей коже.

На плечах. На дрожащей шее.

На трепещущей груди.

Он повторил ее округлость губами, опаляя меня жадным горячим желанием, и чувствительно куснул мякоть моего тела.

Я вскрикнула, но он снова заглушил мой вскрик, запечатав мой рот поцелуем.

Кровь громко стучала у меня в висках.

Я содрогалась от собственного дыхания.

Его пальцы неторопливо двигались меж моих ног, и я пыталась вывернуться из-под этого стыдного и горячего прикосновения.

Но у меня не выходило.

Тело мое охватила неудержимая дрожь.

Я чувствовала, как нарастает, зреет в моем животе невероятная, незнакомая мне доселе жажда. Я пыталась сомкнуть ноги, но обнаружила, что лишь крепче обнимаю нависшее надо мной тело и прижимаюсь к нему горящим от возбуждения телом.

Я стонала, сначала тихо, затем уже не стесняясь и не глуша звуки в груди.

Изгибалась так, что самой становилось стыдно.

Как это я доведена до такого откровенного бесстыдного состояния?!

Как я допустила, чтоб бедра мои дрожали под ладонью мужчины?

И как это я позволила касаться себя в таком месте?!

И каждый мой всхлип, каждый мой крик и жалкий стон он сцеловывал с моих губ, как эликсир жизни. Как ту самую горячую материю, что вытягивала его из мертвого покоя сна.

И я чувствую, как удовольствие в моем теле разгорается, распирает меня, вознося куда-то выше и выше. И становится страшно перед неизбежным и неизвестным.

Удовольствие жжет, растекается по животу и ногам.

— Я не вынесу! — в ужасе кричу я, чувствуя, как его пальцы становятся жесткими и настойчивыми. Он не выпускал меня ни на миг. Не позволял отклониться и отстраниться ни на волос. —