— Я не виноват, — продолжил он свою покаянную речь таким же страшным, отчаянным, полубезумным шепотом. — Ты же знаешь, как я люблю тебя! Просто эти деньги… Ты же знаешь, у меня никогда не было столько денег в руках! Да, да, я их хотел получить, конечно! Но я думал, что мы с тобой вместе их потратим… На нас с тобой!

Слушая это странное покаяние, я заливалась слезами и изо всех сил зажимала руками рот, чтобы он не услышал ни единого всхлипа.

Наверное, раньше, влюбленная в него до безумия, я бы поверила в эту ложь.

Верить вообще легко, если очень хочется.

Но сейчас во мне что-то сломалось.

И я смотрела на Йена совсем другими глазами.

И видела его — другим…

Он ведь не обо мне печалился. И не о моей ужасной судьбе.

И жаль меня ему не было.

Он досадовал оттого, что потерял возможность быть со мной.

Он печалился о себе и о своих уязвленных чувствах.

Печалился, что ему приходится страдать от разлуки и потерянной любви — если его чувства можно назвать любовью.

— Я так люблю тебя, так люблю, — стонал он с отчаянием. — Если б у нас было время!.. Если б ты не повела себя так странно! Если б ты не пошла добровольно к эльфам, а осталась дома! Я бы потом все тебе объяснил, и ты бы обязательно меня поняла! Я знаю, что поняла бы! Жена… что жена? Она обязана почитать и слушаться мужа. Она бы сидела дома и занималась хозяйством. А мы бы с тобой были б счастливы, как и раньше. Как прежде ходили бы в лес, виделись бы часто-часто… В лесу есть сторожка, крепкий дом, небольшой, но хороший. Там мы б встречались. Может, я б даже тебя туда перевез. Чего б тебе жить с родными. Мы всегда были б вместе…

Он словно бредил наяву.

Шептал что-то о своих воспоминаниях, про то, как была прекрасна проведенная нами вместе осень.

И о том, как мечта обо мне ночами.

Как жаждал скорее заполучить мое тело.

И как лихорадочно придумывал, как собрать рассыпающуюся мечту, когда взял эти деньги… Как горел его разум, понимая, что все сразу — и деньги, и меня, — заполучить не получится.

От чего-то придется отказаться.

И как он не хотел отказываться ни от денег, ни от меня.

Ему предстояло сделать очень непростой выбор. И он его сделал…

Наверное, он был искренним в своих словах.

Может, и правда верил в то, что для меня такая жизнь была б счастьем.

Запертая в лесной темной хижине, одна, в лесу…

Была бы я счастлива, ожидая его каждый день? Переживая то время, что он проводил бы с женой, в тоскливом и отчаянном одиночестве?

«Ты правда думаешь, что этим подарил бы мне счастье?..»

— Я ведь ее не полюбил, — доверительно и жарко шептал Йен.

Он стоял в шаге от меня.

Раскаивающийся и отчаявшийся.

Но вместе с этим эгоистичный и холодный.

Теперь я это видела и изумлялась, отчего не видела этого раньше.

— Я с ней был! — упрямо, словно стараясь кому-то что-то доказать, произнес он. — Я отведал ее! Но не полюбил. Она неживая, у нее тело жесткое, неласковое. Она даже коснуться не может нежно! В ней тепла любви нет… И грудь — грудь маленькая, как недоразвитая…

Я закусывала губы, чтоб не разреветься в голос.

Выслушивая эти интимные откровения, я чувствовала, как острые ножи впиваются в мое сердце.

Он правда хотел оправдать свою измену этими «страданиями»?

Думал, что я все прощу ему потому, что у соперницы «жесткое тело»?..

Пожалею его, разочаровавшегося в «маленькой груди»?..

Может быть, раньше я б почувствовала превосходство над соперницей.

Мне было б лестно, что сравнение было бы не в ее пользу.

Но не теперь.

Что-то во мне сломалось…

— Я знаю, ты жива, — чуть не плача, шептал Йен. — Я это чувствую! Тобой пахнет тут, запах твоего тела витает над горой! Словно горячий свежий хлеб! Ну же, подай знак! Отзовись… Ну же! Хоть звук, хоть слово! И я найду тебя. Я заберу тебя с собой. Я спасу тебя!

«Спасешь? От чего?»

— Я все, все отдам тебе! — шептал он. — Богатства свои! Хочешь? Даже куплю тебе дом в городе… Эльфы ведь тебя использовали, так? Взяли, что хотели получить? Отработанная вещь. Значит, ты больше никому из людей не понадобишься. Никто тебя не возьмет, отмеченную эльфами. Да и эльфам ты теперь без надобности! А мне все равно. Я ведь тебя люблю! Только б нашлась…

Но я лишь беззвучно плакала.

Я не хотела, чтоб он меня нашел.

— А хочешь, — вдруг произнес он в отчаянии, — я откажусь от нее? Хочешь, не стану жениться?! Хочешь, брошу все?! Только найдись… откликнись!

Наверное, он и правда меня любил.

А может, просто был увлечен.

Или совесть его замучила.

Я не знаю.

На мгновение я заколебалась.

Мне захотелось покинуть свое укрытие, и если не уйти с ним, то хотя б поговорить.

Высказать ему свою обиду.

Бросить в лицо обвинения.

Но я не успела.

В этих же колючих кустах, как мышонок, подле меня оказалась Юна.

— Дея! — отчаянно шептала она, дергая меня за рукав. — Дея, идем скорее!

На родителей и прочих людей она смотрела с нескрываемым страхом.

Она ничего не говорила.

Но я поняла, отчего она тоже прячется, не показывается.

Они же тотчас нас разорвут!

Отнимут подаренную эльфами добротную одежду.

В поисках припрятанного золота и серебра и в рот залезут своими холодными жесткими пальцами.

Растреплют волосы, если не вырвут их вовсе, чтоб отыскать спрятанные дорогие шпильки.

— Идем скорее! — со слезами повторила она.

— Да что случилось-то?

— Темные Слуги пришли за Бесси! — выдохнула она.

Перевела взгляд на нее.

Отчаянные слова Йена все еще таяли у меня в памяти.

«Хочешь, я ото всего откажусь ради тебя?!»

Слишком заманчиво.

И верить в это очень хочется!

Как знать, может, он и вправду все осознал?

Может, ожегшись, я слишком демонизирую его?

Может, теперь-то, после разлуки, у нас все могло бы склеиться?..

— За Бесси? — удивленно переспросила я. — Зачем?!

— Они о тебе спрашивают! — ответила сестренка. — Тебя ищут! А она молчит!

«Молчит о том, что меня отпустила! — поразилась я. — Иначе б они уже были здесь, и меня отыскали!»

— Так отчего б ей знать, где я, — пролепетала я. — Темнейшие же меня выкинули… Я могла уйти куда-нибудь и там замерзнуть…

Юна отчаянно затрясла головой:

— Эта крыса, Лия! — выдохнула она жарко. — Она им сказала,