Несмотря на все усилия воли Специального Исполнительного Агента, к концу этой речи его нимб сиял ярко как зенитный прожектор, а голос гремел подобно иерихонской трубе. И только заклинание Полога Тишины, совершенно не замеченное господином Гусевым, позволило прочим сотрудникам редакции остаться в неведении о том, что происходит в кабинете шефа. А то переполоха бы было, как от бойцового пса, проникшего в курятник. Лизы Коган, они такие, нервные.

Пан Гусев тоже был в состоянии, близком к шоку, только разумения на этот раз не утратил.

— Постойте… — тихо сказал он, когда стихли последние громовые раскаты, а нимб потускнел, утратив неистовый накал. — Какое может быть впереди у нас роковое время, когда конфликт с западным миром был полностью исчерпан вместе с крахом коммунистической идеологии и распадом Советского Союза?

— Вы забываете, что я происхожу из мира, опережающего ваш более чем на двадцать лет? — с суровой усмешкой ответил Серегин. — Более того, один из моих Верных, командир тактического бомбардировщика капитан Зотов прибыл из две тысячи двадцать второго года, а это еще шесть лет вверх по Основному Потоку. Господин Маркс включил в свою теорию много разной ерунды… Но вот одно его положение всегда срабатывает с неизбежностью ньютоновского закона Всемирного Тяготения: капитал, утративший способность к территориальному расширению или углублению эксплуатации, неизбежно сталкивается с кризисными явлениями, ибо объем ренты, изымаемый чрезмерно алчной западной буржуазией из экономики, делает невозможным воспроизводство платежеспособного спроса. Особенно разрушительно в этом смысле действует банковский капитал. И рента при его функционировании максимальна и платежеспособный спрос он производит в самом минимальном количестве. Чтобы сбалансировать это уравнение, и требуется расширение на новые рынки и углубление эксплуатации, желательно в колониях, за пределами той территории, которую данный капитал считает своей метрополией. К началу двадцатого века период колониальной экспансии закончился, все пригодные для освоения территории разделили между собой Британия, Франция, Голландия и Португалия, при этом Североамериканским Соединенным Штатам в качестве объекта для эксплуатации достались страны Центральной и Южной Америки, а также Филиппины. Удобное же дело — колониализм на самообслуживании, когда эксплуатация ресурсов почти такая же, как в Бельгийском Конго, а с поддержанием в покорности местного населения за малую денежку справляются местные сукины дети. Первая Мировая Война была схваткой за выживание между британским, французским и германским капиталом, опоздавшим к разделу мира. При этом Россия на карте мира как бы присутствовала, а вот российский капитал находился на самых миноритарных позициях, потому что семьдесят процентов заводов, фабрик, шахт и нефтяных приисков принадлежало иностранным владельцам. А это, батенька, уже признак полуколонии, только до поры было неясно, чьей именно. В ходе той войны явных победителей не было — как сказал один умный человек, выиграли Ленин, который вообще воевал не за это, и немножечко САСШ. Немножечко — потому, что военные долги, которыми американцы обязали страны Антанты, оказались неоплатными, и это в итоге привело к Великой Депрессии. Все остальные проиграли вчистую, даже те, что считались победителями, ибо затраты на боевые действия кратно превысили весьма скромную добычу. На следующий раунд этого чемпионата мировой капитал зашел через двадцать лет, и на этот раз весь выигрыш, за небольшим исключением, доставшимся Советскому Союзу, сгребли со стола американцы. После сорок пятого года именно американские банки и корпорации прямо или косвенно контролировали все территории за пределами Советского Союза и стран Народной Демократии. Французский, германский и британский капиталы маргинализировались, и уже не играли сколь-нибудь значимой роли. Повышать изымаемую ренту можно было только за счет углубления эксплуатации, в основном в странах Третьего мира, но это, в свою очередь, гальванизировало стремительно краснеющие национально-освободительные движения. Если бы не безумный клоун Никитка, своими прыжками возбужденной макаки подорвавший все, что возможно — сельское хозяйство, промышленность, армию, госбезопасность, идеологическую базу и политический авторитет Советского Союза — то к середине семидесятых годов у американцев посыпалось бы все, сначала в Европе, а потом и дома. Но из-за дурацкого волюнтаризма Советский Союз стал слабеть быстрее своего американского конкурента. А потом на мировой сцене появился Горбачев, который принялся делать геополитическому противнику один подарок за другим. Чем все закончилось, вы знаете. Западный, в первую очередь, американский капитал рывком захватил освободившееся пространство и принялся его осваивать через своих сукиных сынов, то есть повышать норму эксплуатации. Падение уровня промышленного производства, безумная гиперинфляция, стремительный рост внешней задолженности, а также смертельный конфликт между президентом Ельциным и Верховным Советом год назад стали следствием именно этого явления. Процесс в разгаре, и дальше будет только хуже. Дальнейшее углубление эксплуатации территории Российской Федерации западным капиталом возможно только через территориальное расчленение страны на фрагменты размером с Гондурас, при такой же степени их суверенности и материального благосостояния населения. Однако эти планы западных финансово-политических кругов вступают в явственное противоречие с устремлениями стремительно формирующейся российской политической и финансовой элиты. Это ее законный пирог собрались делить ненасытные едоки с Уолл-Стрит и Лондонского Сити, это ее собираются выкинуть на свалку истории, потому что Боливар не вынесет двоих. Первый клин в российскую территорию уже вбит, и называется он Ичкерия. Восстановление конституционного порядка на территории Чечни будет первой схваткой за выживание России как государства и русских как народа. Как видите, в этом конфликте не просматривается никакой идеологии, лишь низменные экономические интересы. Люди со временем не меняются, и страны тоже. Колониальные державы восемнадцатого-девятнадцатого века и в двадцать первом веке с ослабевшим конкурентом будут вести себя так же, а североамериканцы, частью истребившие, частью загнавшие в резервации своих индейцев, с тем же равнодушием постараются маргинализировать и элиминировать русский народ. Слишком много на территории России разных природных богатств — от золота, бриллиантов, нефти и газа, до крупнейшего в мире запаса чистой питьевой воды в озере Байкал.

— Вот оно что, оказывается… — нехорошо прищурившись, произнес Павел Гусев. — А мы-то, наивные, думали, что раз мы больше не коммунисты, то нас оставят в покое. Обманули, получается, господа американцы?

— И не один раз, — кивнул Серегин. — Если реклама (не всегда добросовестная) — это двигатель торговли, то обман — это двигатель западной политики.

— Ну хорошо, — сказал хозяин кабинета, потирая руки, — а теперь, если можно, в общих чертах расскажите как развивались события в вашем личном прошлом… до две тысячи шестнадцатого года.

— Первую схватку из-за внутренней слабости и неорганизованности Россия свела вничью после двух лет кровопролитной и, прямо сказать, бестолковой войны, — сказал Серегин. — И Ичкерию ликвидировать не удалось, и страна сумела не развалиться. И почти сразу же в мире грянул