Броуди после его возвращения. Он мой хороший друг.

– Кстати, я рассказал в пожарной части о твоей идее устроить благотворительное мероприятие в пользу библио– теки, и все заинтересовались. Даррен попросил написать ему поподробнее, – говорю я.

Марти – красивая рыжеватая блондинка с ямочками, которые появляются на щеках всякий раз, когда она улыбается. Но меня интересует только дружба, и ее, кажется, тоже. В таком маленьком городе, как Черри-Пик, трудно встречаться с кем-то, когда ты уже взрослый. Мы все выросли вместе, и чаще всего, если люди хотели встречаться, они уже давно вместе.

Кто, по-видимому, не может с этим смириться, так это старшее поколение. Будь их воля, мы бы все уже переженились с теми, в кого влюблялись в старших классах, обзавелись бы шестерыми детьми и успели бы купить себе парные надгробия.

– Спасибо! Сегодня договорюсь с ним обо всем. Ребятам понравится, – отвечает Марти.

– Что за мероприятие, напомни? – тут же вопрошает ее мама.

Марти прямо светится от возможности рассказать о своей затее.

– Я надеялась, что в пожарной части мне помогут организовать в библиотеке небольшой праздник в новом году. Будут гонки на детских машинках, а деньги от развлечений пойдут на обновление детского отдела библиотеки. Он страшно устарел.

– Ты права! Там слишком мрачно! Скажи, чем могут помочь Стилы, и мы все сделаем, – предлагает бабушка.

Марти кивает, открыв было рот, чтобы ответить, когда откуда-то из соседних проходов доносится грохот. Потом женский голос, приглушенно бормочущий проклятия, и снова грохот, на этот раз потише. Кажется, будто по полу покатились консервные банки, металлическое звяканье пробуждает во мне любопытство, и ноги сами несут меня туда, откуда раздавался шум.

Хорошее настроение улетучивается, как только я вижу, кто пытается собрать с пола и удержать в руках с дюжину банок супа.

– Да ладно? Только не это, пожалуйста! – бубнит она себе под нос, хмуро глядя на банки.

Я скрещиваю руки на груди, а ей снова не удается удержать охапку консервов. Они с громким стуком падают на пол и только чудом не лопаются. Она отчаянно пытается их собрать, и я шагаю к ней.

Заметив меня, девица возводит глаза к потолку.

– Блин! – выдавливает она. Ее карие глаза вновь встречаются с моими, и она прищуривается. – Явился, чтобы посмеяться надо мной?

– Я собирался помочь, но могу и уйти.

– Не нужна мне твоя помощь!

– Не похоже.

От злости ноздри у нее раздуваются.

– Какой же ты заносчивый!

– Похоже, ты пробуждаешь во мне это качество, милая.

Вскочив на ноги, она хватает банки, которые ей удалось собрать, и со стуком ставит на полку. Я скольжу взглядом по изгибам ее фигуры, стискивая зубы, когда снова отмечаю, как она возмутительно красива. Карие глаза обычно не по мне, но ее глаза не просто карие. Они нежные и ласковые, полная противоположность самой Анне, насколько я успел заметить.

Ее прямые и гладкие волосы длиной чуть ниже плеч и такого темно-каштанового оттенка, что могут показаться черными, в зависимости от освещения. Вместо джинсов и сапог, которые явно были ей не по размеру, сейчас на Анне черные леггинсы, которые сидят даже слишком хорошо, и грязные поношенные кроссовки. Темная куртка на ней та же, что прошлым вечером. Кажется, она легковата для нынешней погоды, но я помалкиваю.

– Куда подевались твои ковбойские сапоги?

Тон у меня до жути снисходительный, но я плюю на угрызения совести. Она выглядит совсем не так, как вчера, и мне сразу все становится понятно.

Притворщикам в моей жизни не место. Я их уже навидался.

– Так вот почему ты ко мне цепляешься? Из-за вчерашних сапог? – шипит Анна.

Я пожимаю плечами и, опустившись на корточки, собираю оставшиеся банки.

– Доброму вору всякий сапог впору.

– А ты шутник! И козел в придачу. Какое фантастическое сочетание!

– Рад был тебя повеселить… – Я умолкаю, приподняв бровь. – Напомни, как тебя зовут?

Я едва не отшатываюсь при виде выражения ее лица. Блин, она вполне может запустить мне банкой в голову.

– Если ты забыл, как меня зовут, ты и знать не заслуживаешь. Удивляюсь, что у тебя вообще есть фанаты. Однако ты отлично маскируешься. Признаю, – сквозь зубы говорит Анна.

Отвернувшись и расправив плечи, она возвращает консервы на место. Дождавшись, пока она отойдет от полки, я расставляю те, которые держу в руках.

Я спешу сменить тему, пока не ляпнул что-нибудь, за что и правда получу от нее банкой.

– Как ты их умудрилась свалить?

– Тему меняем, да? – не уступает она.

– Ты невыносима.

– Забавно это слышать от тебя.

С долгим раздраженным вздохом я ставлю на полку последние банки и начинаю отступать.

– Обращайся, если что понадобится.

– Учитывая, что я не просила мне помогать, спасибо от меня не дождешься.

Вот ведь упрямая! Упрямая, да к тому же ей без всяких усилий удается доводить меня до белого каления.

– Есть. В следующий раз, когда мне покажется, что тебе нужна помощь, я буду просто наблюдать за твоими страданиями, – отвечаю я.

– Броуди Стил! Разве можно так разговаривать с женщиной!

12. Броуди

Заслышав бабушкин голос, я еле сдерживаю стон. При звуке ее быстрых шагов я готов бы был отступить, не стой передо мной Анна. Воображаю себе, какой самодовольной улыбкой она бы меня одарила при виде такого зрелища.

Бабушка оказывается рядом даже чересчур скоро и отвешивает мне легкую затрещину, когда я продолжаю молчать. Потом выжидательно смотрит на меня.

– Ну? Ты представишь нас?

Я рискую взглянуть на Анну и вижу, что она смотрит на меня.

– Бабушка, это Анна. Анна, это моя бабушка, Элиза, – говорю я, не отводя от нее глаз.

Поняв, что я помню ее имя, Анна удивленно моргает, а потом спешит широко улыбнуться бабушке.

– Приятно познакомиться, миссис Стил.

– «Миссис Стил», – повторяет бабушка, шлепая меня по руке и улыбаясь Анне в ответ. – Ты не такая невежа, как Броуди.

– Обидно вообще-то, – бормочу я.

– Правда глаза колет, – парирует она.

Анна противно улыбается, как я и ожидал.

– Я не хочу сказать, что согласна, но, возможно, вы в чем-то правы.

– Я грешу на то, что в детстве он слишком много времени проводил в хлеву с дедом и всеми этими коровами.

– Точно! Я слышала, что у вас скотоводческое ранчо! Никогда в жизни не видела корову, – признается Анна, излучая уверенность каждым изгибом своего тела.

Я против своей воли восхищаюсь этой ее чертой. Бабушка явно тоже, судя по тому, что она не в силах оторвать от новой знакомой глаз со светящимися в них сердечками.

– Тебе нужно как-нибудь заглянуть к нам на