свет приносит, а Теон – сплошную головную боль. И чего он ко мне так прицепился?..

С трудом заставив себя встать, я подошла к двери и распахнула дверь с тихим, злорадным предвкушением, готовая вылить на непрошеного гостя весь свой сонный гнев.

– Теон! Ты что, вообще не спишь? Или у тебя вместо совести будильник встроен? – щурясь от света фонаря возле лавки, практически прорычала я.

Теон стоял на крыльце, раздражающе свежий и счастливый. В руках у него «дымились» две кружки, а подмышкой виднелся пакет из кондитерской, судя по соблазнительному аромату.

– Доброе утро, солнышко моё, – его голос звучал подозрительно бодро. – Нет, я спал, как сурок. Точнее, как верный пёс. Прямо тут, возле твоей лавки, чтобы не упустить момент твоего пробуждения.

Мужчина кивнул в сторону тёмного силуэта кареты, всё ещё стоявшей у тротуара.

– В... в карете? – нахмурилась я. – Ты просидел всю ночь в карете у моей лавки?

– Не просидел, а проспал, – поправил Теон, протягивая мне одну из кружек.

Я не взяла её, но задалась вопросом: откуда он их взял, эти кружки?! Аромат крепкого, свежесваренного кофе ударил в нос, мгновенно прогоняя остатки сна.

– А теперь, раз уж ты так бодро открыла дверь и явно выспалась... позавтракаем? Пока едем, – ответил мне своей самой обаятельной и жутко меня бесящей улыбкой мужчина.

Я посмотрела на дымящийся кофе, на пакет, из которого божественно пахло сдобой с яблоками и корицей, на сияющее лицо Теона, на тёмное небо над нами…

Глубокий вдох. Выдох. Ругаться сил не было. Да и смысла тоже. Этот «танк» не отступит, зуб даю. Ещё и кофе пах слишком хорошо…

– Ладно, чёрт с тобой, – забирая у него кружку, проворчала я. – Раз уж встала и раз ты никак не отстанешь, давай сюда свой завтрак. Что это там у тебя в пакете так вкусно пахнет?

– Штрудель, милая моя, – Теон торжественно вручил мне пакет. – С яблоками, изюмом, орехами и всей душой пекаря с Рыночной улицы, который встаёт раньше всех. Садись, пока не остыло.

Через пару минут карета тронулась, увозя нас от спящей лавки в предрассветную мглу. Я сидела, закутавшись в плед, который Теон извлёк из ящика под сидением, кушала невероятно вкусный штрудель и запивала его глотками горячего, бодрящего кофе. Кофе, как и пирог, тоже был идеален – крепкий, без горечи, с едва уловимыми нотками корицы и имбиря. В меру сладкий, в меру терпкий.

Физически я чувствовала себя отлично – тело отдохнуло, а желудок начинал наполняться приятным теплом, но на душе скребли кошки. Вот ведь какой упрямый этот канцлер, добился-таки своего! И довольный какой, вы посмотрите на него?!

– Ты слишком бодр для человека, проспавшего всю ночь на сиденье кареты, – отложив пустую кружку и вытирая пальцы о салфетку, строгим тоном заметила я. – У тебя вид, будто ты на самой мягкой кровати отсыпался, а не в экипаже, так что не ври, Теон, ты не спал тут.

– Спал, Мэгги. Честное драконье слово, – мужчина с заговорщицкой усмешкой поднял руку, как бы принося клятву. – Просто... с небольшой магической подпиткой. Чисто, чтобы мышцы не затекли и голова была свежей. Стандартное заклинание спецслужб для долгих ночных засад и коротких периодов сна. Магический кофе, можно так его назвать.

Опешив от такого ответа, я с удивлением уставилась на него, и тут до меня «дошло»: возмутительная мысль молнией поразила меня. Магическая бодрость за счёт заклинания-подпитки... чтобы тело не затекало во время короткого сна...

Его поцелуй на прощание. То странное, мгновенное ощущение лёгкого покалывания в кисти, которое я списала на усталость. Его уверенность в том, что я проснусь через пару часов бодрая, выспавшаяся и готовая к свиданию...

– Ты... – я едва выдавила из себя. – Ты и со мной это проделал, Теон?! Когда руку целовал?! Ты заколдовал меня, чтобы я проснулась для твоего дурацкого свидания?!

– Не дурацкого, а самого романтичного. Ну, да, – признался мужчина без тени раскаяния. – Маленький импульс. Чисто символический. Чтобы организм быстрее восстановился и был готов к приключениям. Даже если бы ты не поехала со мной, я помог тебе полностью восстановиться к рабочему дню, раз уж ты из-за меня допоздна в ресторане задержалась. Я как твой мужчина взял на себя ответственность за наш приятный вечер и решил твою проблему с тем, чтобы успеть выспаться. Чем ты недовольна, милая моя?

Глава 27

– Ах ты гад! – взорвалась я. – Как ты посмел?! Почему не спросил! Это же вмешательство в личную жизнь и здоровье! Организм должен сам восстанавливаться, использовать свои резервы, а не подпитываться чужой магией!

– Ну ты-то, как целитель точно должна знать, что это абсолютно безвредно и даже полезно временами! Ты же прекрасно себя чувствуешь, милая моя! Теперь ты отдохнувшая, полная сил. А что до просьбы... – он наклонился чуть ближе и лукаво усмехнулся, – …на то я и твой мужчина, чтобы решать, когда тебе нужна помощь, и оказывать её тебе, даже если ты не очень хочешь.

Если не считать последнего «пассажа», то в целом, Теон, конечно, был прав. Эти чары – действительно в единичном случае самое настоящее чудодейственное лекарство. Если дать каплю – излечит, если злоупотреблять станет ядом.

Именно поэтому я не использовала его никогда, чтобы, если вдруг возник смертельная необходимость, я смело могла чары использовать. Но этот самодовольный ящер влез в моё личное пространство и подход к здоровью с бесцеремонностью слона в посудной лавке!

– Да ты задолбал меня уже этим своим самомнением! Я тебе уже десять раз сказала, что ты не мой мужчина, успокойся! – рявкнула я.

– А я тебе сказал, что твой, и так и будет, – хохотнул Теон. – Но я тебе клянусь, моя дорогая, тебе очень понравится то, что я для тебя приготовил. Поверь, оно того сто́ит. Но чтобы сюрприз удался на все сто, мне нужно заколдовать тебя ещё разочек. Совсем чуть-чуть.

– А не пойти бы тебе на… в… к… баклажану, Теон! Чёрта с два я дам тебе себе ещё хоть раз заколдовать! – прошипела я. – Я в карету-то села только потому, что всё равно проснулась, а ты, хитрющий тип, ещё какие-то манипуляции в мою сторону затеял? Ну уж нет, ни за что.

– Ничего страшного, – миролюбиво