внутри меня кричал: «Не делай этого!», но любопытство, разумеется, победило.

Теон жестом указал на специальную лесенку, по которой мне предстояло взобраться в корзину, и я, с дрожащими руками и коленями, взобралась наверх. Теон легко залез следом.

 «Удивительно, но Теон даже не попытался подтолкнуть меня за попу, – мелькнула неожиданная мысль, когда я оказалась внутри. – Хотя шанс был идеальный».

– Отдаём швартовы! – глядя на меня, шуточно скомандовал Орвин. – Мы готовы взлетать, если госпожа готова.

Я с предвкушением восторга кивнула, и мужчина потянул за рычаг управления горелкой. Ещё один мощный «Пу-у-у-у-у-у-ух!», и пламя рвануло вверх, осветив внутренность шара изнутри багрово-золотым светом.

Корзина дрогнула... и плавно, почти незаметно, оторвалась от земли.

Глава 29

О боже...

Я вцепилась пальцами в край корзины так сильно, что аж костяшки побелели. Земля... земля действительно уходила из-под ног! Карета, мелкие кустарники, камни – всё уменьшалось, уплывая вниз.

Сердце колотилось в бешеном ритме, а внутри пылали восторг и трепет. Мы плыли по воздуху. Плыли, понимаете?! Не рывками, не скачками, а плавно, будто на крыльях птицы.

Ветер щекотал лицо моими же волосами, обдавая меня свежестью и прохладой. Теон стоял рядом, чуть позади меня и тактично молчал.

Я тоже молчала, но наверняка по моему выражению лица было понятно, что я в восторге.

– Обернись и посмотри, Мэгги, – мягко проговорил Теон и, осторожно положив руки на мои плечи, плавно развернул меня. – Это Марбейл там, в долине, просыпается.

Я осторожно выглянула по другую сторону корзины. И снова онемела от восторга. Боже… Я и вправду ещё такого не видела. Насколько я знаю, в нашем мире есть несколько мест, в которых можно полетать на шарах вот также, но я никогда этого не делала прежде.

Город, раскинувшийся в обширной долине между цепочкой гор и морем, казался мне теперь игрушечным домиком или расписной шкатулкой: настолько маленькое и нереальное всё было. Это, правда, город, в котором мы живём?

Крыши, башни, извивы улиц, тёмная, извилистая лента реки – всё это тонуло в предрассветной дымке и горело тёпло-жёлтыми огнями ночной иллюминации. Это было так невероятно красиво и необычно, что я забыла, как дышать.

– А теперь посмотри туда, – снова мягко повернул меня Теон, чтобы посмотреть вбок, ближе к горам, к которым мы приближались. И я ахнула.

Наш воздушный шар плыл как раз в ту сторону, куда указал мужчина. А там, над горами, в небе, окрашенном в нежные розовые и персиковые тона, поднимались десятки, нет, сотни других воздушных шаров! Как гигантские, разноцветные мыльные пузыри, пойманные восходящим потоком ветра.

Полосатые, в горошек, однотонные, с рисунками – они медленно, величаво набирали высоту, заполняя небо. Они смотрелись будто россыпь сказочных леденцов, плавающих в воздухе. «Пу-у-у-у-у-ух!» – ревела горелка нашего шара, и ему вторили десятки других «Пу-у-у-у-ух!» со всех сторон, когда мы подлетели поближе.

– Фестиваль воздушных шаров, – тихим, бархатным голосом сказал Теон. – Проходит раз в год и начинается на рассвете. Потому я так торопился и настаивал. Следующее такое событие пришлось бы ждать год. Надеюсь, тебе нравится, потому что выглядит это очень красиво, на мой взгляд. А ты что скажешь?

А я… я не могла говорить. Я просто стояла, вцепившись в борт, с широко открытыми глазами, в которых отражалось это чудо. Восторг, чистейший и всепоглощающий, вытеснил последние остатки мыслей из головы. Слёзы наворачивались на глаза – не от печали, а от переполняющего меня благоговения перед красотой и невероятностью происходящего.

– Это... – повернувшись к Теону, дрожащим голосом наконец я выдавила из себя. – Это самое... невероятное... что я когда-либо видела…

Он улыбнулся. Не самодовольно, а тепло и мягко. В его глазах светилось искреннее, чистое, настоящее удовлетворение от того, что мне действительно это нравилось.

– Рад, что не ошибся, – коротко сказал он, и его рука нежно и ненавязчиво легла поверх моей, сжимавшей борт. – А теперь главное чудо сегодняшнего утра. Рассвет. Встречай солнце, Мэгги. Оно просыпается, чтобы поприветствовать тебя.

Я повернулась туда, куда он указал, и сердце замерло в ожидании. Там, над зубчатым гребнем дальних гор, где небо всё ещё было серо-голубым с персиково-золотистыми «лужицами», появилась ослепительно-яркая точка. Она была такая маленькая, что казалось, само небо треснуло, выпуская наружу запертый где-то за краем мира свет.

– Ох... – всхлипнула я.

Точка начала быстро разрастаться, превращаясь в пылающую дугу, а следом произошло это чудо – рождение солнца. Верхний край огненного диска вырвался из объятий гор, и мгновенно всё небо вокруг запылало алым и золотым, а холодные синие тени в долине под нами начали стремительно отступать.

От удовольствия я даже зажмурилась, но тут же заставила себя открыть глаза шире, боясь упустить хоть мгновение. Свет был тёплым и ласковым, он окрашивал кожу в янтарь и заставлял меня улыбаться от уха до уха.

Внизу, в городе, тоже творилось волшебство. Тысячи окон и крыш – всё, к чему прикоснулся свет – тоже вспыхнули ответным сиянием. Город перестал быть игрушечным, он словно ожил, сверкая так, будто кто-то щедрой рукой рассыпал по нему золотую пыль.

Казалось, само время замерло в этом золотом мгновении между небом и землёй. Слёзы, уже не раз подступавшие к глазам, наконец потекли по щекам. Я обернулась к Теону. Солнце светило чуть сбоку, окутывая его силуэт золотым ореолом.

– Теон... – начала я, и мой голос сорвался от нахлынувших чувств.

Я не смогла подобрать слов, достойных этого зрелища, и просто повернула кисть и сжала в ответ его ладонь, всё ещё покоящуюся на моей руке.

– Спасибо... – прошептала я, – за этот подарок.

Вопреки всему, Теон не ответил ничего. Хотя именно сейчас он должен был выдать что-то своё, коронное, вроде «Я же говорил», но он сохранил тишину этого момента. И в его молчаливой улыбке, озарённой утренним солнцем, я прочла больше, чем в любых словах.

Мы бы так и стояли так, рука в руке, на высоте тысячи метров над землёй, на краю пылающего неба, наблюдая за великолепным солнцем, если бы не одно «но»…

Глава 30

«Но» было настолько важным, что игнорировать его было нельзя.

Потому что впереди по курсу открывался, мать его, чёрный портал. А из него начинала появляться какая-то чешуйчатая морда, и что-то мне подсказывало, что морда эта принадлежит какому-нибудь весьма недружелюбно настроенному дракону.

Я невольно вспомнила свой сон