свою линию он. — Вот так живешь и не знаешь, что в твоей компании работают члены новой масонской ложи. К счастью, мне удалось вовремя к вам проникнуть.

И снова я заподозрила у себя ранний токсикоз.

Меня тошнило и от его пафосной речи, и от поплывших взглядов девчонок.

Неужели не видно, что он насквозь фальшивый?

Почему женщины так легко ведутся на красивые слова?

Впрочем, я знаю. Говорящих мужчин слишком мало, большинство вышили на флагах «старый солдат, не знающий слов любви» и гордятся этим.

Вот и кидаемся на любого балабола — дефицит рождает ажиотаж.

Ладно, в этот раз без меня.

Отвернувшись, я потянулась к ключам в руке Даши. Но она сжала ладонь и спрятала кулак за спину.

— Нет, — сказала тихо. — Никуда я тебя не отпущу, пока не расскажешь, что случилось.

— Не здесь и не при всех, — покачала я головой.

— Хорошо, тогда позже. Но сейчас ты останешься.

Позже.

А пока делать вид, что все в порядке?

Что вот этот мужчина, который…

На меня накатило так резко, что пришлось сделать резкий вдох.

Как вчера ночью. Цунами, от которого не сбежать.

Плотная волна эмоций, которая захлестывает и выбивает из реальности.

Только вчера это был ужас перед будущим, а сейчас нечто другое.

Жажда тепла. Жажда любви. Жажда близости.

И невозможно яркая, болезненная обида, пронзительная, как в детстве, когда впервые мир обманывает твое доверие.

Когда лохматый смешной пес с карими глазами и теплой шерстью вдруг выворачивает голову и с рыком прихватывает зубами руку. А я всего лишь хотела погладить!

Когда новый друг во дворе, с которым было так интересно, вдруг хватает твой самокат и, крикнув «Теперь он мой!», с хохотом укатывает далеко за дом, куда тебе нельзя.

Когда мама обещает, что сегодня пойдем в зоопарк, и внутри такое горячее нетерпение и радость, что скоро-скоро-скоро, уже вот-вот увидишь пингвинов! И жирафа! И павлина!

А вечером она говорит, что устала и вообще кто-то плохо себя вел, поэтому никуда не пойдем.

Можно сколько угодно обманывать себя, но зачем?

Я доверилась Матвею, а он сыграл в извечное мужское «поматросил и бросил». Продвинутую версию детского «вот дура, поверила, что с тобой можно дружить»

Он не был просто любовником.

Он был кем-то большим. Раненым, изломанным, но тем, кто дал мне то, что было нужно.

Мне казалось, что мы оба нашли что-то друг в друге.

Но случилось необратимое. Нечто гораздо хуже смерти.

Когда близкий умирает — остается только смириться.

А когда предает…

Он рядом, он близко, он живой, теплый настоящий.

Я помнила, какими нежными могут быть его руки, как могут сиять глаза цвета виски.

Помнила его запах и кожу под кончиками пальцев. Но знала, что больше никогда не смогу к нему прикоснуться.

Черт, как же больно.

…мужчина, который выдохнул «Люблю тебя», теперь просто посторонний мудак, от которого надо держаться подальше.

Я все-таки удержалась. Не расплакалась, не упала на пол, скорчившись от боли, которая скрутила меня изнутри. Даже, кажется, не изменилась в лице.

Вдохнула. Выдохнула.

Снова вдохнула.

Матвей ничего не заметил. Он продолжал играть свою роль.

Щелкнул выключателем, заливая светом зал котокафе и огляделся с видом инспектора, который пришел с проверкой.

— У вас интересно, — одобрительно сказал он. — Реально могли бы стать модным местом. Надо только чуть-чуть освежить ремонт. Материалы подороже, никакого пластика, еду побогаче — и взлетит.

Он прогулялся по залу, качнул пару стульев, постучал костяшками пальцев по пластиковому столу.

— Пластик легче мыть, — сообщила ему Даша. — Там, где еда и кошки, мыть приходится очень много.

— Понимаю, — кивнул Матвей. — Но если вы хотите публику покруче, можно выкрутиться.

— Нас устраивает нынешняя публика, — вмешалась я.

Голос мой испугал меня саму.

Растрескавшийся, словно кувшин из пересохшей глины. И такой же пустой.

Однако, судя по всему, больше никого он не насторожил.

Кроме Матвея. Он резко обернулся ко мне и сощурился, оглядывая с ног до головы.

Но не прокомментировал. Значит — тоже не заметил. Иначе вряд ли бы удержался от удара по больному.

— Вас устраивает, понимаю, — хмыкнул он. — Если бы речь шла только о вашем девичьем хобби, я бы промолчал. Но Виктория все уши мне прожужжала, как сложно пристраивать взрослых кошек. Ради них можно и постараться. У публике уровнем выше больше возможностей им помочь.

— А что не так с едой? — спросила Даша.

Вид у нее стал задумчивый, и мне это не понравилось. Она собирается прислушиваться к его советам? Человека, который вряд ли хоть что-то понимает в кошках, кафе и женских пространствах.

— С едой… — Матвей все с тем же хозяйским видом завернул за стойку и открыл рабочий холодильник. — Сыр неплохой. Мясо можно найти получше. Овощи…

— Погоди, там… — Даша поспешила к нему. — Что ты делаешь?

— Собираюсь показать вам, как из тех же продуктов можно приготовить кое-что поинтереснее скучных сэндвичей с сыром и ветчиной, — заявил он, выгружая на стойку продукты. — Это тостер? Отлично. Надеюсь, вы все голодные.

— Нельзя просто так взять и начать готовить из подучетных продуктов!

— Давай я заплачу через кассу за все сэндвичи оптом и ты успокоишься?

— А завтра нам что продавать?

— Закажи сейчас доставку.

— Так не делается!

Пока Матвей и Даша азартно спорили, вырывая друг у друга пакет с тостовым хлебом, я отошла в сторонку и села на виниловый диван у стены. Без необходимости держать лицо все струны внутри разом ослабли, и я ощутила неимоверную усталость.

Больше всего хотелось прилечь и немного поспать. Пока все отсюда не денутся куда-нибудь.

Девчонки-волонтерки вертелись у стойки, пытаясь подавать остроумные реплики в споре.

Зато Вика подошла поближе и присела на краешек стула.

— Ну и зачем ты его сюда приволокла? — спросила я. — Похвастаться?

— Мы ненадолго заехали, — Вика говорила тихо, будто бы даже извиняясь, что так вышло. Но, возможно, она просто не хотела, чтобы услышал Матвей. — Ему стало интересно, как тут все устроено. Пока познакомились с кошками, приехала доставка, он вызвался помочь, ну и…

Ну, разумеется.

Он прям всю жизнь мечтал в своем дорогом костюме разгружать мешки с кормом.

А лотки он в нем не чистил случайно?

— Ты зря на меня злишься, — сказала Вика в ответ на мое красноречивое молчание. — Ты ведь сама перед ним не устояла.

— И какая связь?

— Ну так, а я в чем тогда виновата? Надо было, как в школьном сериале, спросить разрешения у подружки, прежде чем идти на свидание с мальчиком, который ей нравится? Мальчик взрослый, может сам решить, кого выбирает.

— Дело же не