эта на самом деле заслуживает отдельного подробного рассказа, что невозможно в рамках настоящего повествования, поэтому автору придётся ограничиться самым общим изложением событий. Итак, 47-летний «Могучий Джон» был убит единственным выстрелом через окно в 19:30 10 марта 1922 года. Потерпевший сидел в кресле в гостиной собственного дома под №508 по Нью-Джерси авеню в городе Риверсайде, округ Барлингтон (Burlington). Брунен располагался спиной к окну, держал в руках газету и не видел стрелявшего.

Фотография из газеты с рассказом о проводимом Эллисом Паркером расследовании убийства «Могучего Джона» Брунена. На снимке можно видеть самого детектива, а на врезке — убитого владельца цирка.

Выстрел услышала жена Дорис, сбежавшая со второго этажа и обнаружившая истекавшего кровью мужа, она же вызвала по телефону врача и полицию.

Месяцем ранее, если точнее, то 2 февраля 1922 года, схожим образом — выстрелом в спину через окно — был убит приятель Бруннена, друг его дества, известный актёр и режиссёр Уилльям Тейлор (William D. Taylor). Этот человек снялся в 27 фильмах и являлся режиссёром ещё 59, вообще же, он был довольно известен в те годы. Преступление произошло в Лос-Анджелесе за тысячи километров от Риверсайда и выглядело безмотивным. Тейлор сидел на стуле у барной стойки в собственном бунгало на территории роскошного жилого комплекса «Alvarado Court Apartments», занимавшего квартал 404-В по Саус-Альворадо стрит. Прибежавшие соседи бросились к лежавшему телу актёра и принялись делать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание и занимались этим делом до тех пор, пока не догадались перенести Тейлора с пола на диван — тогда лишь они увидели пулевое ранение в спине уже мёртвого человека.

Поэтому неудивительно, что первая версия, за отработку которой взялся Эллис Паркер — а город Риверсайд находился на территории его родного округ Барлингтон — оказалась связана с наличием у Джона Бруннена общего с Уилльямом Тейлором врага. Версия эта довольно быстро была отброшена — у друзей детства не было общих бизнес-интересов и никаких указаний на существование конфликта с одним и тем же опасным человеком найти не удалось.

Тогда следствие сосредоточилось на деловых проектах Бруннена и обстановки в управлявшимся им цироковм коллективе. Коллектив был большой, цирк много гастролировал, приносил хорошие деньги и, судя по всему, «Могучий Джон» был не только хорошим циркачём, но и отличным администратором. Надо сказать, что цирк, находившийся во владении и управлении Бруннена, не принадлежал ему изначально — он достался ему от жены Дорис, на которой Джон был женат вторым браком. Дорис в свою очередь унаследовала предприятие от отца, точнее, не весь цирк, а его половину. Второй половиной владел брат жены — звали того Гарри Мор (Harry Mohr) — но всё оперативное руководство хлопотным хозяйством осуществлял именно «Могучий Джон».

Изучение истории цирка и его работников привело Эллиса Паркера к любоытным открытиям. Оказалось, что в 1916 году «Могучий Джон» застрелил электрика Уилльяма Савицки (William Savitski). Последний во время препирательств с Брунненом ударил того коленом в пах и пустился наутёк, а «Могучий Джон» извлёк из широких штатнин дубликатом бесценного груза небольшой 5-зарядный револьвер да и выпустил все 5 пуль в спину обидчика. Суд оправдал Бруннена, сочтя случившееся необходимой обороной, хотя с точки зрения современных представлений 5 пуль в спину наверняка получили бы иную юридическую квалификацию.

Могли ли родственники или друзья убитого электрика свети счёты спустя 5 с лишком лет? Ответы на этот вопрос могли оказаться самыми разными, но убийством Савицкого перечень возможных мотивов расправы над Джоном Брунненом отнюдь не исчерпывался!

Хотя «Могучий Джон» был женат и женат во многих отношениях удачно, сие отнюдь не отменяло его весьма откровенный интерес к лицам противоположного пола. Среди работников цирка ходили пересуды, связанные с предполагаемым соблазнением Брунненом несовершеннолетней дочери укротителя тигров Уилльяма Паркстона (William Parkston). Паркстон, узнав о романе или предполагаемом романе дочери, пригрозил убить «Могучего Джона», а тот в свою очередь, уволил укротителя. Могла ли эта интрига спровоцировать расправу?

Но и это было ещё не всё! Эллис Паркер узнал о существовании ещё одного серьзного конфликта, потенциально чреватого жестокой местью. Дело заключалось в том, что буквально за 4 месяца до своей гибели «Могучий Джон «Бруннен очень крепко повздорил с неким билетным агентом Бенджамином Франклином (Ben Franklin). Брат Франклина работал в цирке на административной должности и был пойман на банальном воровстве. Бруннен и до этого ловил братца на подобного рода проделках, но прощал, однако в этот раз спуску не дал и привёл вора в суд. Бен Франклин вступился за братца, всячески защищал и даже обещал компенсировать украденное с лихвой, однако Бруннен остался непреклонен и вор отправился в тюрьму на 2 года. Бен Франклин крайне разгневался столь неучтивым поведением Бруннена и после вынесения приговора прямо на ступенях здания суда пригрозил «Могучему Джону» ужасной местью. Что это могла быть за месть, оставалось только догадываться.

Наконец, помимо перечисленных выше очевидных мотивов, существовали и кое-какие обстоятельства, указывавшие на возможную причастность к преступлению кого-то из числа близких Бруннену лиц.

При осмотре территории вокруг дома в светлое время суток Эллис Паркер обнаружил в мягком грунте следы маленьких ног — то ли детских, то ли женских. Клетка с попугаем, обычно находившаяся в гостиной, в которой был застрелен Бруннен, оказалась почему-то перенесена в другую комнату. Сторожевая собака, которую обычно в тёмное время суток выпускали гулять на придомовую территорию, почему-то не лаяла ни до выстрела, ни после — об этом заявили все соседи. Наконец, в банном халате Бруннена оказалось найдено его письмо, адресованное 17-летней дочери, в котором «Могучий Джон» признавался, что имеет основания беспокоиться о собственной безопасности, не доверяет жене и не расстаётся с пистолетом.

В общем-то, всё сходилось на Дорис, однако, не всё было столь однозначно, как казалось на первый взгляд. Жена «Могучего Джна», точнее, его вдова, довольно разумно объяснила все подозрительные моменты. Следы маленьких ног в ночь убийства действительно принадлежали ей — она выходила из дома, чтобы бросить корм птицам, содержавшимся в отдельно стоявшем птичнике. Клетку с попугаем из гостиной вынес сам «Могучий Джон», поскольку болтливый попугай мешал ему спокойно читать газеты. Кстати, наличие в комнате клетки с попугаем вряд ли как-то могло помешать убийце произвести выстрел из темноты через закрытое окно. Сторожевая собака не лаяла по той простой причине, что громкий выстрел мог банально её напугать — все люди, знакомые с дрессурой, знают, что даже крупных животных вроде лошадей, медведей или львов, надо особо приучать не бояться необычных громких звуков [выстрелов из огнестрельного оружия, взрыва петард и т.п.].

Даже изобличающему письму, найденному в халате покойного мужа, Дорис нашла логичное и правдоподобное объяснение. Она заявила, будто «Могучий Джон» сам готовил ей какую-то каверзу и дабы представить себя жертвой чьих-то происков заблаговременно написал тревожное письмо. Хорошо известно, что опытные манипуляторы всегда старюатся представить себя жертвой, а «Могучий Джон» по словам его вдовы, являлся искусным манипулятором.

Всё это звучало вполне разумно и убедительно, но помимо озвученной выше аргументации существовал ещё один веский довод, отводивший от вдовы подозрения в совершении убийства. Причём довод неотбиваемый! Дело заключалось в том, что окно, через которое был произведён фатальный выстрел, находилось на большой высоте и невысокая Дорис при всё желании не могла не только стрелять через него, но даже и заглянуть. И потом, когда и куда она успела бы спрятать оружие? Дорис сделала