в первый же месяц Брайан стал относиться к Джону как к главному битлу, все решения предлагал и обсуждал с ним и только потом с остальными участниками. Леннон этим вовсю наслаждался. Позднее он скажет: «Мы с Брайаном были довольно близки: если уж я позволяю кому-нибудь руководить собой, то хочу знать его как облупленного». Даже дразнил Эпстина за то, что тот был евреем[25].

Что касается Маккартни, то учебе и перспективам зажить средним классом он предпочел карьеру в музыке – не послушался советов отца. Он, впрочем, наверняка чувствовал ответственность за финансовое благополучие семьи. Пол был человеком амбициозным. Учитывая, как высоки были ставки, перспективу состоять бэк-музыкантом при Джоне Ленноне можно было даже не рассматривать. В контракте, который The Beatles подписали с Эпстином, находится пункт, гласящий, что менеджер вправе «распустить артистов <…> с тем, чтобы они выступали в качестве индивидуальных исполнителей». Ассистент Эпстина Алистер Тейлор утверждает, что пункт вставили по настоянию Маккартни. Тейлор припоминает, что на какой-то ранней встрече Пол заявил: если из группы толка не выйдет, он будет строить сольную карьеру.

Несмотря на изначальную враждебность (и тот случай, когда Пол не явился на шоу и терпение Брайана подверглось суровой проверке), претензии Пола к Брайану – или к Брайану и Джону – разрешились сами собой. Брайан приучился советоваться с Полом, а его труд от имени группы начал приносить плоды. В первый день нового 1962 года Эпстин повез The Beatles в Лондон, на прослушивание у Decca. Пол с Джоном уже решили: вот он, успех. Однако Decca им отказала. Из сохранившихся записей прослушивания можно сделать вывод, почему так сложилось. Не то чтобы The Beatles играют плохо: звучат они профессионально, хотя и явно нервничают. Дело в том, что подлинного духа The Beatles они не передают. А без фирменной, обезоруживающей веселости, которая отличала их на сцене, The Beatles кажутся весьма заурядной группой.

Помешали им и другие препятствия. Эпстин после будет цитировать A&R-менеджера Decca, Дика Роува, который сказал, что гитарные группы «свое отжили». На самом деле они толком и не жили. Единственный прецедент – Cliff Richard & The Shadows. В остальном на музыкальной сцене в большинстве присутствовали соло-исполнители (примечательно, что и сам Леннон говорил: «Мы мечтали стать английским Элвисом Пресли»). Видимо, в Decca считали, что стоит делать ставку на новых Shadows, – вот только The Beatles на их модель были совсем не похожи. Решив, что контракт будет заключен только с одной гитарной группой, в Decca выбрали не The Beatles, а Brian Poole and the Tremeloes. В группе Пула и ведущий певец был, и носили они костюмы, и волосы стригли коротко, и репертуар у них состоял из миленьких поп-треков под танцевальные номера. К тому же члены группы жили в Лондоне и имели с A&R-менеджером общих друзей. Наверное, и выбирать особенно не пришлось.

Узнав, что их не взяли, The Beatles были потрясены. Леннон гадал, не конец ли пришел группе, а вместе с ней и его карьере. Он переживал, что теперь уже не в том возрасте, чтобы добиться славы, и в этом был смысл: поп-звездами часто становились подростки. Удержали группу на плаву только вера и выдержка Эпстина. Он мягко убедил их пойти на компромиссы, чтобы увеличить охват аудитории. Уговорил их на сцене не жевать, не курить и не сквернословить. Посоветовал чаще пускать к микрофону Джорджа: понимал, что отсутствие фронтмена можно выгодно продать зрителю. Ему нравились парижские прически, которые отрастили себе Пол и Джон, и он нанял стилиста, чтобы придать им еще более выгодную форму. Вместо того чтобы заставлять их подражать конкурентам, Эпстин прозорливо отмечал качества, выделяющие The Beatles на общем фоне, и подчеркивал их. «Я их не менял, – скажет он позже, – я открыл миру то, что уже в них было». Самый известный его совет – отказаться от кожаных курток и надеть костюмы. Леннон после будет говорить, что группа «продалась», но в действительности костюмы создавали атмосферу не менее аутентичную, чем кожанки, которые к тому же уже вышли из моды и смотрелись местечково. Костюмы же, которые The Beatles выбрали с помощью Брайана, разительно отличались от сущего безобразия из розового или серебристого ламе, в котором щеголяли Shadows и The Hurricanes. Костюмы пошили на заказ, из темно-синего мохера, однобортные, с узкими штанинами – словом, крутые.

Эпстин составил договор на небывало приличных условиях. Повысил им расценки у промоутеров и еженедельно давал им отчет о доходах и расходах. The Beatles превратились в бизнес, пусть и небольшой. Эпстин расширил географический охват выступлений, а также впервые привел их на радио – на региональную передачу BBC «Путь подростка». Он убедил The Beatles, что они больше не мальчики, заигравшиеся в поп-звезд, и не голодающие артисты, но профессионалы, которые вот-вот добьются славы. Во время второй их встречи, а скорее всего – в пабе после нее, Эпстин выяснил, что Джон и Пол пишут песни. Можно вообразить себе, как они, стесняясь, упоминают этот факт: вдруг ему будет интересно… Эпстин загорелся энтузиазмом. Он увидел новую потенциальную статью доходов – кроме выступлений будут деньги и за авторские права (между тем только самые крупные звезды имели от продажи пластинок хорошие роялти). В последние месяцы 1961 года Джон и Пол исполнили в «Пещере» несколько авторских песен.

* * *

Эпстин знал, что The Beatles мечтают снова поехать в Гамбург, и добыл им контракт на условиях куда более выгодных, чем предыдущие: семь недель на новой площадке под названием «Стар-клуб», принадлежащей Манфреду Вайсследеру. Джон, Пол и Пит прибыли в Гамбург в апреле 1962 года, на сей раз самолетом. Джордж, который накануне заболел, прилетел на следующий день вместе с Брайаном. Джона, Пола и Пита повезли, чтобы показать им площадку – огромный, богато украшенный театр, где помещались до двух тысяч зрителей. Вайсследер угостил их стейками и выпивкой. Брайан достал приличное жилье. Прогресс, да и только.

Леннон пока не связывался с Сатклиффом, хотя наверняка собирался это сделать. Он не знал, однако, что в тот самый день Сатклифф скончался от кровоизлияния в мозг. Когда Джордж с Брайаном садились в самолет до Гамбурга, до них уже дошла печальная весть: Астрид Кирхгерр отправила матери Стюарта Мими телеграмму. Стюарт совсем недавно приезжал в гости в Ливерпуль. Все, кто с ним виделся, отмечали, что выглядит он плохо, но все равно это было страшное потрясение, выбивающее почву из-под ног. Узнав о смерти Стюарта, Джордж разрыдался.

Когда Джон с Полом и Питом приехали встречать Джорджа и Брайана в аэропорту, они еще ничего не знали. До места их привез водитель Вайсследера на шевроле, снабженном баром и вращающимся столиком; наконец они почувствовали себя поп-звездами. В терминале они нежданно столкнулись с Астрид и Клаусом: те пришли встречать Милли. Когда Астрид сообщила им жуткую новость, Пол было постарался ее утешить: «Приобнял одной рукой и сказал, что ему очень