EMI с военными медалями на груди открыл им ворота. Впоследствии он поделится впечатлениями: «На парковке остановился старый белый фургон. Ребята они были худенькие и жилистые, казалось почти, что недоедают». Когда Аспиналл их представил, швейцар подумал: «Название странновато». The Beatles проводили в студию № 2, просторную комнату без окон с высоким потолком. По одну сторону лестница вела наверх, в контрольную комнату, откуда звукорежиссеры и продюсеры наблюдали за музыкантами внизу. Маккартни вспоминал, что вторая студия наводила дрожь: «[Над нами возвышались] здоровенные белые ширмы, как на матчах по крикету, а наверху бесконечной лестницы была контрольная комната: как будто там небеса для небожителей, а мы, смертные, ходим под ними. Как же мы нервничали – жуть!» Джордж Мартин еще не приехал: первую часть сессии он предоставил помощнику и звукорежиссерам, которые с недоверием поглядывали на молодых патлатых ливерпульцев. Некоторое время потратили на неловкие манипуляции с оборудованием: оказалось, усилители The Beatles не годятся, пришлось искать замену. Потом группа отыграла несколько песен, а команда Мартина выбирала, каким быть на сингле.

Ни группа, и Эпстин еще не знали, что одну песню нужно было обязательно взять из авторских сочинений Леннона и Маккартни, чтобы угодить Ardmore and Beechwood. Прежде всех остальных, в том числе P.S. I Love You и Ask Me Why, команда EMI выбрала Love Me Do. Как выразился один сотрудник, «вдруг раздались эдакие неряшливые звуки, и у нас в голове сложился аккорд». Изначально Love Me Do – творчество Пола от 1958 года, вдохновленное Бадди Холли. Когда группа реанимировала песню для звукозаписи, Джон помог Полу довести до ума бридж (Someone to love…) и добавил блюзовый рифф на гармонике. Изначально песня была более попсовая и бойкая – Джон и Пол же придали ей музыкальное равновесие, исполненное всего, что они успели полюбить с 1958 года, в том числе шершавого черного R&B.

Звукорежиссеры пригласили Мартина подняться в контрольную, и он незаметно наблюдал за подопечными. Мартин был согласен с коллегами насчет Love Me Do. Ему нравилось, как бесцеремонно гармоника Леннона врезается в устойчивый мотив. Вот только он углядел одну загвоздку. Джон пел куплет, а Пол подпевал ему вторым голосом в стиле Эверли, особенно заметном на тягучем, молящем «пожалуйста». Припев Джон пел один (Love me do-o…), и это привлекало внимание. Вот только потом он заканчивал строчку раньше времени, чтобы сыграть рифф на гармонике. Мартин спустился из контрольной и представился молодым людям. Предложил припев спеть Маккартни. Джон и Пол согласились. У Маккартни душа в пятки ушла, однако он отлично справился.

Первая непосредственная встреча Мартина и The Beatles породила элемент, который часто будет появляться в их песнях и прочно войдет в музыкальный образ: отдельные строки в песне поет то Леннон, то Маккартни. И у Пола, и у Джона был чрезвычайно широкий для поп-певцов диапазон, но Джон комфортнее себя чувствовал внизу, а Пол – наверху: почти во всех случаях, когда они поют на два голоса, Маккартни поет выше. Припев «Love me do-o» – в относительно низком регистре: должно быть, именно поэтому Джон взял себе основную роль в песне Пола. Вот только ему нужно было одновременно играть на гармонике, и проблему они, похоже, игнорировали, пока на нее не указал Мартин. Возможно, они считали, что лид-певцу, рассказчику, «я»-персонажу нельзя уступать место кому-то еще. Но если Мартину плевать на такие тонкости, то и им переживать не стоит!

С этого момента переход роли рассказчика от Джона к Полу и наоборот часто происходил в тех местах, где тому или другому становилось неудобно петь вокальную линию. В Hard Day’s Night Джон поет куплет (I’ve been workin’ like a dog…), а Пол подхватывает на бридже (When I’m ho-o-ome…). То же самое происходит и в Any Time at All, и в I Don’t Want to Spoil the Party. Из технической необходимости трюк стал оригинальным эстетическим эффектом: два певца делят между собой одно «я», одно создание. В этом эффекте звучит дух товарищества. Кроме того, он демонстрирует, как два человека обмениваются субъектностями: ведь говорим же мы с собой иногда голосами родных и близких. Джон и Пол играют с этим эффектом в We Can Work It Out и с особенным успехом – в A Day in the Life.

Когда запись подошла к концу, The Beatles пригласили наверх, в контрольную комнату – средоточие власти. Там они сгрудились между приборами с Мартином и его командой. Проиграв записанные треки, Мартин прочитал им целую лекцию на предмет технических тонкостей студийной записи. Когда он наконец закончил и спросил, есть ли у группы какие-нибудь претензии, Харрисон ответил: «Есть: к вашему галстуку». Наступила полная тишина, а через секунду все расхохотались, включая Мартина. Хотя музыка и не потрясла его до глубины души, понравились ему сами молодые люди: «Харизма у них была что надо: в их присутствии мне казалось, что я счастлив, что жизнь хороша. Я подумал: „если уж они на меня так действуют, то на зрителей – и подавно“».

Когда The Beatles удалились, Мартин стал раздумывать над проблемой, которую ему вдруг очень захотелось решить. Барабанщик, на его взгляд, недотягивал, но остальные играли вполне пристойно, и по меньшей мере у двоих были сильные голоса. Мартину было завидно, что Норри Парамор, его более успешный конкурент на EMI, сделал так много хитов с Cliff Richard &The Shadows. «Я тогда еще думал, кого из них двоих поставить в название: John Lennon and The Beatles или Paul McCartney and The Beatles? – вспоминал он. – Уже точно не Джорджа». Выбрать он так и не смог и решил недостаток превратить в достоинство: The Beatles не вписываются в привычные рамки, так разве Мартин не создал в Parlophone прибежище тем, кто не вписывается? Вот только им бы еще одну песню… Мартин считал, что ни одна из тех, что они записали сегодня, хитом не станет, да и авторские произведения Леннона – Маккартни не внушали ему надежд. Он поручил ассистенту разыскать песню, пригодную для сингла. А Love Me Do пойдет на Б-сторону. Джон и Пол заметили, как прохладно Джордж Мартин встретил авторские песни. Они непременно хотели, чтобы на первой пластинке было их собственное творчество, и взялись за работу. После возвращения из Лондона прошло двое суток, и Джон явил миру готовую песню. Please Please Me он написал когда-то в гостевой комнате тетушки Мими, а до ума довел в «салоне» Маккартни «с шутками и хулиганствами». Это была баллада во вкусе Роя Орбисона, американского исполнителя, в чьем дрожащем теноре уязвимость сочеталась с вызовом. Такие его песни, как Crying, неумолимо вели к одной-единственной ноте-кульминации, которая проникала слушателю в самое сердце. Живя у тети Мими, Леннон написал мелодию, которая добирается именно до такого пика на фразе, стоящей в названии, Please Please Me. В песне оказывается, что речь про взаимность: «угоди мне, как я угождаю тебе». В песнях о любви,