за чужим настроением и стараться угодить, словно бесконечный источник услуг и уступок.

– Или… быть может, я вам больше не нужна? Ах, как же грустно…

– Что? Почему ты вдруг плачешь…

Я растерянно посмотрела на Софию, которая внезапно начала всхлипывать, а затем перевела беспомощный взгляд на Киллиана, как бы умоляя его спасти меня из этой ситуации. Но он лишь спокойно наблюдал за мной, словно наслаждался любопытным зрелищем.

Честно говоря, лучше бы она просто боялась меня и не подходила близко, как другие слуги. С теми, кто чересчур навязчив, справиться гораздо труднее.

Большинство людей, которых я встречала в прошлой жизни в теле Юн Ханыль, были именно такими. Они пользовались тем, что мной легко манипулировать, что я мягкая, слабовольная и поддающаяся влиянию.

«Ханыль, прошу тебя. Ну? Ты же знаешь, кроме тебя, у меня никого нет. Если ты не поможешь, я ведь могу и умереть… Что? Разве в тот раз ты не дала мне денег просто так? Как ты можешь так поступать? У друга долги, а ты еще и требуешь вернуть деньги?»

Я поморщилась, когда в памяти всплыли воспоминания, которые я старалась забыть.

Такие люди меняли свое поведение как перчатки – стоило им оказаться в «другой комнате», и они тут же вели себя иначе. Наглость и бесстыдство были для них стандартными настройками.

Каждый раз, когда я видела Софию, она напоминала мне о травмах прошлого, и я испытывала к ней сильнейшее отвращение, поэтому старалась держаться подальше. Но, будто желая что-то от меня получить, она упорно следовала по пятам.

– Это все из-за того кремового платья, да? Я ведь только хотела сделать вам приятное, миледи. Услышала от подруги, что его высочество заказал себе кремовый костюм с золотой вышивкой, вот и подумала, что вы будете рады… Ведь вы с его высочеством словно пара, созданная на небесах… – пробормотала она с мечтательным выражением на лице и жалобно дрожащими плечами, а потом добавила: – А тут какая-то Шарлотта или как ее там, никому не известная, жалкая дочь какого-то виконта. Из-за нее вы, миледи, оказались в неловком положении! Это все из-за Шарлотты. Если бы не она, вас вновь бы все заметили и восхищались вами!

Вот уж действительно, подобное притягивает подобное. Как можно было дойти от совпадения цвета платья до крайностей? Айлу осуждали вовсе не из-за этого, а из-за ее обычного поведения. Надо признать, в умении льстить София была на высоте. Если бы я действительно была самой Айлой, то такие слова и хотела бы сейчас услышать больше всего.

Злодейка и льстец – идеальная пара. Я ясно почувствовала, что София, которая, судя по всему, прекрасно ладила с Айлой, не сможет найти со мной общий язык. Поэтому я потихоньку отступала, пока в конце концов не спряталась за спиной Киллиана. Он посмотрел на меня с легким удивлением и безмолвно поднял уголки губ. Да, я понимала, что мое поведение выглядело крайне подозрительно.

– Видимо, дочь виконта Анджело серьезно оскорбила вас, миледи? – наконец заговорил Киллиан негромко.

София подняла на него взгляд, на мгновение нахмурилась, но тут же, будто ничего и не случилось, весело ответила за меня:

– Конечно! Ведь вы, господин дворецкий, наверняка знаете, что наша миледи испытывает чувства к его высочеству наследному принцу.

Айла любит Вернера. Это было известно любому жителю империи. Ну а как иначе – она вечно крутилась поблизости от него, и стоило им встретиться глазами, как тут же краснела.

Однако Киллиан, будучи колдуном и живя вдали от человеческого мира, услышал об этом впервые. Он бросил на меня короткий взгляд и с интересом пробормотал:

– Вот как…

Это была не я. Я не только не любила Вернера – я его боялась.

– На самом деле ни одна девушка не подошла бы его высочеству так, как наша миледи. Но все испортило вмешательство той женщины. Раненная несчастной любовью, наша миледи находится теперь вот в таком состоянии…

София замолчала, ее голос задрожал от слез, она будто начала задыхаться.

Что? Несчастная любовь? Я, до сих пор спокойно наблюдавшая за происходящим, от неожиданности распахнула глаза и онемела от удивления.

Мы с Киллианом снова встретились взглядами. Он скривил ярко-алые губы в ухмылке, будто услышал что-то забавное.

– А, вот оно что. Поэтому вы ни с кем не встречаетесь, сидите взаперти, читаете книги и проводите свои дни в слезах, словно затворница?

Вот уж обида так обида – от злости хочется взорваться на месте.

Какая еще несчастная любовь, если я все это время только и делала, что старалась избегать его! Я не страдаю от душевной раны, просто быть богатой затворницей было мечтой всей моей жизни!

Постойте-ка… Неужели все слуги действительно думают, что я мучаюсь от неразделенной любви? Вот почему никого не смущало мое странное поведение!

– Миледи, прошу вас, не падайте духом. Это лишь мимолетное увлечение. Просто он долго любовался роскошной розой вроде вас, и ему на мгновение стало любопытно взглянуть на сорняк, выросший у дороги. Но очень скоро он вернется к вам.

Вернется? С чего бы? Между ними вообще ничего не было, Айла была влюблена безответно. А Шарлотта и Вернер просто созданы друг для друга.

Пока я стояла, ошеломленная этой нелепостью, София не отставала. Она вцепилась мне в руку, глядя на меня умоляющими глазами.

– И вам не о чем беспокоиться. Я выбрала платья по последней моде, которые точно выделят вас из толпы, где бы вы ни появились.

София вытерла слезы тыльной стороной ладони, а затем, будто и не плакала вовсе, порылась в своей сумке, вытащила оттуда пачку бумаг и протянула их мне.

– Вот, взгляните на каталог из ателье Лучиана. Я сделала пометки…

Она показала мне эскизы платьев. Все модели были яркие, нежные, усыпанные бантами, цветами, перьями и оборками. Милейшие и очаровательные наряды, которые, по правде говоря, подошли бы скорее самой Софии, чем мне.

«Она в торговки подалась, что ли?»

Я так и не поняла, каким образом от «раны разбитого сердца» она перешла к платьям. Конечно, трата денег помогает снять стресс, но я никогда не испытывала особой тяги к подобным нарядам.

Когда-то да, интересовалась. Особенно мне нравились платья эпохи рококо, поэтому я даже немного изучала информацию о них. Но то, что казалось восхитительным на картинках, становилось кошмаром, стоило надеть это на себя: романтические иллюзии вмиг разбивались вдребезги.

Одно дело нарядиться разок-другой, но как можно носить эту тяжесть и тесноту каждый день? Только от корсета уже желаешь умереть, а если надеть сверху еще кучу всего – пиши пропало.

– Разве мне нужны платья? – спросила я, вспомнив гардеробную, которую видела в спальне.

Ряды платьев тянулись там до бесконечности, сверкая