жаль этих колдунов, которых фанатики и священники, одержимые своей идеологией, без устали преследовали, словно ведьм.

– Но подозрительнее всего то, как спокойно ты отреагировала на мое имя.

– Спокойно отреагировала? Вот это уже несправедливо!

Вообще-то, я довольно сильно удивилась, услышав имя легендарного убийцы.

– Я знаю, что Киллиан – имя того самого злого колдуна, который пятьсот лет назад уничтожил целое королевство. Но почему оно должно наводить на меня ужас? Это лишь совпадение, что вас зовут одинаково.

– Хм…

Тот, кто, казалось, собирался надавить на меня, вдруг плотно сжал губы в тонкую линию и пристально посмотрел вниз.

На миг он словно о чем-то задумался, а потом медленно заговорил вновь:

– Обычно это имя даже не решаются произносить вслух.

Черт… Так он у них как Волан-де-Морт, что ли?!

Я-то думала, что он просто персонаж местных страшилок, которыми пугают детей. А оказалось, это «тот, чье имя нельзя называть». Вот это я вляпалась…

– Мне нравится, когда ты так мило критикуешь богов, но ведь ты и сама понимаешь, что это странное поведение.

– …

Определись уже: подозреваешь ты меня или хвалишь? Если тебя так радует, что я ругаю богов, то я могу делать это хоть каждый день – только перестань на меня так смотреть.

Я отвела взгляд и уставилась куда-то в сторону, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Киллиан посмотрел на часы:

– Десять минут прошло.

– Хы-а-а-а… – издала я звук, похожий на рев зомби, и прижала к груди музыкальную шкатулку, мгновением ранее лежавшую на моей голове.

– Итак… кто ты на самом деле?

Ах да. Я знала, что в конце концов этот вопрос прозвучит. Сколько бы я ни делала вид, будто ничего не происходит, игнорировать его любопытство уже не получалось, и я устало выдохнула.

Ну и как мне сказать, что я писательница из другого мира, случайно оказавшаяся в теле Айлы?

«К тому же если он узнает, что я автор этого романа, он точно меня убьет. Сто процентов».

Он явно питает ненависть к богам… а я в некотором смысле тоже была богом, раз создала этот мир. К тому же я вспомнила, какую судьбу невольно предрекла колдунам. Лучше вечно держать это в тайне.

– …

– Используешь право хранить молчание, значит?

И что ты теперь сделаешь? Я сжала кулаки и пыталась казаться дерзкой, хотя на самом деле внутри меня все ходило ходуном от страха.

– Неважно, скажешь ты или нет. В конце концов я все равно выясню правду. Но учти: мои способы точно нельзя назвать гуманными. Сомневаюсь, что ты сможешь это выдержать.

– …

– Хочешь проверить?

Киллиан имел привычку избегать резких выражений, говоря спокойно и мягко, словно отчитывая ребенка, независимо от того, что именно произносил. Но это было намного страшнее, чем простая угроза смерти!

– Разве наша цель не выяснить, как отомстить богине? Я думала, мы заключили договор именно поэтому.

– Верно. Но все же мне кажется, что, прежде чем мы сумеем найти способ достать богиню, хорошо бы узнать, кто ты такая.

– С-с чего в-вы решили, что я особенная?

– Чутье.

Я отчаянно пыталась запутать его, но это было бесполезно. Похоже, его интуиция выходила далеко за пределы обычной.

«Проклятье, может, не стоило во все это ввязываться?»

Ладно, если уж быть честной… часть меня согласилась сотрудничать с Киллианом лишь потому, что мне по душе его личико.

Почему же я так поступила? Я ведь поклялась, что внешность будет влиять на меня исключительно в вымышленных историях. Но из-за этой проклятой красоты, выходящей за грань человеческой, все пошло наперекосяк…

Вдруг Киллиан замер и уставился на дверь кабинета. Пока я удивленно смотрела на него, он натянул капюшон обратно. Я тут же вспомнила его слова о том, что на человека, находящегося рядом с ним, падет проклятие.

Кто-то постучал – очень вовремя.

– Миледи, вы здесь?

Я уже было обрадовалась, что появилась возможность вывернуться из неловкой ситуации, но, услышав голос, мгновенно скривилась.

«А, это опять она».

В доме Мертензия слуги делились на две категории.

В первую входило большинство. Они замирали и охали: «Боже мой! Злодейка! Как же страшно!» – даже если Айла просто неподвижно стояла и дышала. Во второй же находились редкие личности, которые надеялись на выгоду и потому подлизывались.

Айла была глупа. Она сторонилась учебы и потому не имела образования. Стоило ей открыть рот, и всем становилось ясно, что в голове у нее пусто. Манерам она научилась кое-как, поэтому частенько бывала невежлива и груба. Эмоции всегда брали над ней верх: сначала она действовала или говорила, а уже потом думала. Любые похвалы она принимала за чистую монету. Если бы не ее могущественное происхождение и поразительная красота, то она давно бы вылетела из высшего общества.

Именно поэтому вокруг такой простой, глупой, прямолинейной и вспыльчивой Айлы всегда собирались те, кто надеялся доесть за ней крошки. Моя личная служанка София была именно из их числа.

– Миледи! Я слышала, что у вас появился гувернер! Ах, какая же вы прекрасная, а теперь еще и умом блистаете! С такой-то популярностью вам скоро прохода давать не будут, хо-хо! – Будто заранее заготовив речь, София ворвалась в кабинет и начала осыпать меня бесконечным потоком комплиментов.

Я и слова не успела сказать, а на меня уже обрушился такой град похвал, что голова пошла кругом.

– Ах, даже ваши растрепанные волосы выглядят очаровательно. Кожа – белоснежная и гладкая как шелк, а ваши глаза… словно свежая утренняя роса на зеленой траве. Никогда прежде я не видела таких чудесных глаз!

– …

Я тут же осмотрела себя. С утра я даже не умывалась, корсет надела прямо поверх ночной рубашки, плюс ко всему вся взмокла от издевательств Киллиана.

«Боже мой, что за бездушная лесть».

А ведь именно София и сыграла решающую роль в гибели Айлы и уничтожении герцогского рода.

Как только Вернер стал ее допрашивать, она немедленно выложила «финальное доказательство» того, что Айла якобы ищет материалы, связанные с колдовством, чтобы проклясть Шарлотту. София рассказала все, что знала, успевая при этом местами приврать.

Как личная горничная Айлы, она наблюдала за ней внимательнее, чем кто-либо другой, и ее сфабрикованные показания имели огромный вес. А сейчас делает вид, будто готова жизнь отдать из верности.

– Хо-хо, только посмотрите на меня. В последнее время у меня не так много возможностей поговорить с вами, миледи, поэтому я и болтаю без умолку. Вы даже не обращаете внимания на свои любимые платья и драгоценности, а я ведь не могу за вами ухаживать, если вы мне не позволяете.

– А, прости.

Я машинально извинилась – лишь потому, что София нарочито обиженно тянула фразы. Старая привычка: все время следить