пройтись по улице, пока я ждала Лестера, – этим и я решила заняться.

Кеды наступали на хрустящую землю, шоркая мелким щебнем в разбитых частях дорожного покрытия, а вокруг не было ни единой машины – звук двигателя и свист колес были слышны лишь из соседнего квартала, а громкое радио из чьего-то магазина доносилось до ушей белым шумом.

Город пропадал в своей собственной атмосфере, почти не цепляясь за современность и утомляющие неоном рекламные вывески. Едва горящие лампы заведений напоминали о том, что на дворе уже двадцать первый век, а все остальное так и осталось в двадцатом.

Леденящий кожу ветер обжигал только на первых порах, а затем уже дарил какое-то особое удовольствие, поддразнивая меня, пока я прогуливалась туда и обратно, доходя от магазинчика до конца улицы: там заканчивалась привычная асфальтированная дорога и начиналась тропа, ведущая к резиденции туристической фирмы.

Именно там заканчивался город в общепринятом понимании, и начиналась полоса бесконечных с виду хвойных лесов.

Я вернулась к машине и застыла у пассажирской двери, все еще думая о том, что сегодня сказал Калеб: почему его реакция показалась мне такой неправильной? Хотелось бы осознать собственную вину, но я понимала, что он всегда делал так – стоило ему ощутить соперничество или хоть какую-то угрозу его окружению, как начинались язвительные уколы.

Самозащита Миллера была оправданна, но меня его слова ранили, пусть они и были сказаны на эмоциях. Мне совершенно не хотелось, чтобы Калеб лез в мою личную жизнь, мои последние отношения прервались после выпускного и с тех пор ни с кем из парней, кроме самого Калеба и приятелей из колледжа, я не общалась.

Я забыла, как ощущаются чужие прикосновения и объятия, если они не были приятельскими, и когда сегодня Миллер решил подколоть меня, стало противно.

Неужели только он может желать отношений? Хотеть ощущать себя любимым, чувствовать уважение и поддержку?

Было незачем обдумывать все это сейчас – в окружении пустой улицы и ледяной дымки, в компании Лестера Норта: никто не планировал строить с ним отношения или даже просто флиртовать.

– Внутренние монологи? – услышала я и тут же шаркнула носками кед, разворачиваясь к Лестеру.

– Наконец-то поболтала с собой! – оправдавшись, я хотела только улыбнуться, но вышла кривая пародия на улыбку.

– Запрыгивай, чего ты мерзнешь…

Мужчина швырнул пустую сумку в машину и сам вернулся в салон. Как только я оказалась внутри, меня будто опустили в теплую ванну – стало в разы приятнее, покалывание прошлось по холодной коже и осталось на теле мягким жжением от перепада температур.

Лестер включил радио на какой-то едва слышной волне, на которой обычно крутили ретро. Подвернул рукава тонкой темно-синей куртки и завел двигатель.

– Сколько стоят услуги гида? – нахмурившись, он посмотрел на меня в ожидании немедленного ответа.

– Да не знаю, – в смятении дернулась я, – баксов десять в час, а что?

– Тебе хватит двадцатки?

Я не смогла ответить сразу, поэтому только свела брови, глядя на него с удивлением: сам же Лестер не реагировал, продолжая беспрерывно на меня пялиться. И как у него хватало терпения не рассмеяться, видя мою гримасу?

– Не нужны мне деньги, – сдалась я. – Просто купи мне кофе в автомате, когда мне будет совсем хреново, – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Как скажешь.

Каждый раз забываю, что Лестер старше, чем можно было дать, но стоит теням залечь на его лице, и все вставало на свои места.

Широкий подбородок с аккуратной золотистой щетиной, мелкие шрамики на губах и заметные морщинки у губ – там отражался его возраст. В складках меж бровей, нескольких тянущихся к середине лба полосках. Там, где зачесана набок челка светло-русых и местами выгоревших на солнце волос.

Тонкая серебряная цепочка свисала почти до груди и лежала поверх облегающей темной футболки, подчеркивающей стройное тело.

Опять я смотрела на него. Что поделать…

В моей голове звонким баритоном звучал голос Калеба, напоминающий о том, что Лестер Норт старше меня на добрую десятку, но я его усиленно глушила – сейчас, когда я спокойно сидела в салоне авто, где играла тихая музыка, а Лестер не пытался меня напугать, мне не хотелось нырять в тревожные мысли.

Благодаря датчикам движения уличные фонари загорались по ходу движения Subaru, пока мы ехали к моему дому даже без моих указаний: скорее всего, Норт увидел, откуда я хожу в колледж, поэтому нарочито медленно катился по моей улице.

– Здесь… – закусив губу, я тут же схватилась за ручку, когда машина остановилась напротив дома, – сп…

– Я видел, что случилось на улице, – вдруг сказал Лестер, громко и четко, заставив меня остановиться и обернуться на него.

– Это немного личное, – смутилась я.

– Настолько личное, что речь шла обо мне?

Ни единый мускул не дрогнул на его лице, подернутом легкой усталостью: Норт смотрел на меня, откинувшись на сиденье и склонив голову.

– Калеб не привык к переменам, – пояснила я, сама не понимая зачем, – и к новым людям.

– Или боится, что мы с тобой сдружимся и он потеряет подружек, от которых зависит его самооценка.

Будь мы в другой ситуации, я обязательно огрызнулась бы, но именно сегодня, когда Миллер посмел высказаться насчет моей личной жизни, мне не хотелось спорить с Лестером Нортом.

В каком-то смысле его довод был верным.

– Спасибо, что показала район, – сказал мужчина ровным тоном, когда я вылезла из машины, – и лучше сохраняй бдительность, диких собак еще не поймали.

Глава 17. Собрано и сломано

song: thirty seconds to mars – end of all days

Стоит только поверить в хорошее, перестать проживать каждый день в тревоге и проснуться утром понедельника с неплохим настроением, как жизнь в очередной раз рисует на твоем лбу мишень для неприятностей.

Я медленно завязывала на затылке хвост из каштановых волос и смотрела на свое бледное отражение. Карие глаза слезились, но я стараясь не думать о собственном жалком виде. Темно-бежевая помада с запахом карамели отдавала сладостью на языке. Ресницы с густым слоем туши немного подрагивали, а веки норовили захлопнуться.

Всю ночь мне снились мутные, словно едва проглядываемое дно загрязненного озера, образы: все мелькало и бликами разлеталось перед глазами, мешало разуму успокоиться и отдохнуть, так что от спокойного сна мне досталась какая-то жалкая пара часов.

Новость, которую я прочитала утром на экране мобильного, шокировала меня и заставила на протяжении долгих двадцати минут стоять под душем, медленно осознавая ужас произошедшего. Мы слишком рано обрадовались.

«Шелли умерла…» – писал мне Калеб, даже не поздоровавшись, а Лин позвонила, когда я натянула кеды и вылетела на улицу в осенней оранжевой куртке, наспех найденной в шкафу.

Мозг не желал воспринимать информацию. Я не стала брать велосипед, чтобы не свалиться с него посреди дороги, покрытой тонкой пленкой инея, но и идти пешком быстро не могла: ноги