Еще один аргумент в пользу переезда в общежитие. К тому же теперь Лин будет переживать – если Шелли до сих пор не нашли, то дело приобретает дурной характер.

Я добралась до колледжа без происшествий и заметила во дворе Сэм и Калеба. Они курили, прижавшись к ограждению из тонких черных прутьев, а увидев меня, тут же позвали к себе, активно махая руками.

– Доброе утро. – Я натянула усталую утреннюю улыбочку. – Как дела?

– Ну как тебе сказать, – хмыкнув, Саманта Коннорс выдохнула тонкую струйку сигаретного дыма, – Лин заболела, ее лихорадит и температура заоблачная.

– Чего? – спросила я едва слышно.

– Спала с открытым окном.

– Боже…

– Да, – выдохнул Калеб, – я уже отвез ее к родителям, лучше так, чем торчать в общежитии без лекарств. Не доверяю я медпункту.

– Я потом позвоню ей, – расстроенно сказала я. – Больше никаких новостей?

Сэм немного помедлила, а затем закусила накрашенную красной помадой губу, и я сразу поняла, что они что-то умалчивают.

Я поежилась от утреннего мороза и уставилась на Калеба, который спешно докуривал свой бычок. Парень чуть скривился, но затем ответил:

– Шелли нашли.

Глава 13. Найдена

song: unkle – hold my hand

– Пойдем, – не желая продолжать разговор на улице, Миллер кивнул на двери кафетерия, и я поспешила за ним в здание.

– Все стремно, – сказала мне Сэм, садясь напротив вместе с Калебом, – пока Лин болеет, надо как-то помочь ей с постановкой, потому что она переживает чуть ли не до слез, что «тратит время впустую, валяясь на кровати с жаром».

– Пусть лучше валяется, – вздохнула я, придерживая рюкзак и выуживая мобильный, – вылечится и будет командовать, как раньше…

– А теперь про Шелли, – лаконично прервал нас Калеб, потирая шею и осматриваясь, чтобы никого вокруг не было, – ее нашли с сильно израненной шеей – будто собаки погрызли, но она вообще ничего не помнит, просто ноль.

В кафетерии было тихо, спокойно, пусть группы студентов и зависали за столами напротив и позади нас. Их разговоры были не громче наших и касались совершенно иных вещей, но я все равно чувствовала, будто нас подслушивают.

Новости о Шелли меня обрадовали, потому что теперь я точно знала, что она в безопасности и вообще жива – лучше так, чем повторить судьбу мистера Гловера. Каждый думал об этом, но боялся произнести вслух. По крайней мере, каждый из нашей компании.

– И где ее нашли? – спросила я.

– В спортзале, – негромко произнес парень, – она лежала в раздевалке, возле шкафчика, и помощник шерифа уже нашел этому объяснение.

– Это каким еще образом? – Вспомнив заносчивого полицейского, я немного вспылила. – У него нашлись доказательства?

– Да, – кивнул он, – утром они отлавливали сбежавших от браконьеров бродячих псов, и один из них забежал на территорию колледжа. Пса нашли в кустах у администрации.

Я промолчала. На этот раз нашли собаку, и отчего-то было радостно, что хоть какие-то оправдания полиции прозвучали не надуманно. Если те же самые сбежавшие псы погрызли и Гловера, то вопрос может быть исчерпан, но…

Почему тогда Анджела отрицает факт разговора с Шелли? Если не она общалась с ней, то кто это был? Кто говорил похожим на Лин один в один голосом, когда я столкнулась с ней в коридоре? И почему мы не слышали криков и никто, ни единая душа, не заметил в колледже присутствия животных?

Дикие псы, если они больны или ранены, в любом случае оставят следы: капли крови, следы грязных лап, остатки песка или хотя бы пыли. Даже с этими уликами полиция смогла бы провести достойное расследование.

– Что теперь будет с Шелли? – спросила я, осознавая, что утро началось не лучше, чем предыдущие, но хотя бы девушка была жива.

Калеб немного помолчал, но затем только хрустнул костяшками и скривился, недоуменно отводя взгляд.

– Копы ищут хоть каких-нибудь ее дальних родственников, которые смогли бы ее забрать. Или семью на передержку.

– Ей ведь уже девятнадцать? – Сэм мельком перевела взгляд на парня.

– Ее отправят либо в приют, либо в психоневрологический диспансер…

Стоило ему сказать это, как мне сразу же стало не по себе: из-за позитивного настроя девушки и ее активности я все время забывала, что у нее не было родителей. Многие студенты, обучавшиеся у нас, получали грант от государства и штата на учебу – это тоже было неплохой приманкой для молодых ребят, которые планировали отучиться задешево или вообще бесплатно.

Теперь мне хотелось верить, что Шелли сумеют найти семью, в которой она сможет прийти в себя и полностью восстановиться.

– Она пока в больнице, но к ней не пускают. Почему – не знаю… – Закончив, Калеб посмотрел на меня. – Как ты?

– Я в порядке, – уверенно ответив, я немного поежилась от неприятного холодка, пробежавшего по рукам, – просто что ни день, то хрень какая-то…

Калеб понимающе, почти по-доброму кивнул, глядя на меня с улыбкой. Сэм рядом с нами листала что-то в телефоне и почесывала макушку, растрепывая и без того торчащие в разные стороны короткие волосы еще сильнее.

– А что, у нас тут есть туристические тропы? – спросила она, показывая мне рассылку местного турцентра, который располагался в обычном деревянном здании в стиле охотничьего домика. – Ни разу не была на севере, поэтому некоторые вещи в новинку…

– Они всех достали своим спамом, – выдохнув, Миллер присмотрелся, – да, есть. Приезжие такое любят. Там много мелких ручьев, дикой живности, но… одному нечего делать.

– Я не собиралась идти, – сказала Сэм, – просто уже третье письмо за неделю.

– У них туристический сезон, много пенсионеров едут, любят костры пожечь в лесах, но молодежь таким не занимается уже. Скука.

– Я бы не смогла проторчать в лесу, в холоде, даже ночь, – неловко высказалась девушка, пожимая плечами, – а они на несколько ночей туры предлагают.

– Это для тех, кто не боится остаться один на один с дикой природой… – Калеб хмыкнул, – любят они таких рисковых. Их потом находят где-нибудь в разорванной одежде, со снесенной ветром палаткой.

– Это было давно, – увидев смятение в глазах новой подруги, поправила его я, – несколько лет назад.

– Знаете, – наигранно злобно высказалась Сэм, – я не хочу слышать о всей этой криминальной фигне! Все, Шелли жива, постарались собаки дикие, а я хочу сэндвич.

Девушка подскочила, оставив рюкзак на месте, и подошла к линии раздачи, где всегда работала только одна повариха – она же и была кассиром. Калеб все еще смотрел на меня, но по дергавшемуся уголку его губ я понимала, что он вот-вот ляпнет что-нибудь, что вновь натолкнет меня на тяжелые размышления.

– Что? – Я решила действовать на опережение, и он рассмеялся.

– Ничего, просто в шоке оттого, что собаку нашли… И Норт вернулся как раз вовремя. М-да.

– Норт просто нас запугивал. Нашел себе развлечение.

– Да, я тоже так думаю, – согласно кивнул парень, – повредил в какой-нибудь пустынной стране голову и страдает фигней.

На самом деле было тяжело