раз, потом решил не вмешиваться, – продолжил Лестер, поправляя свободной рукой упавшую на лоб короткую челку и зачесывая ее набок, – слишком много внимания иногда только мешает.

– В итоге ее нашли в колледже, – вспомнила я, – с ранами…

– Ее погрызли и бросили, она сама пришла в раздевалку.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, судя по твоим словам, я подслушиваю, – признался мужчина, облизывая губы, – или просто выуживаю информацию отовсюду понемногу.

– Просто твои предположения звучат дико, ты сам это знаешь.

– На то они и предположения. Голос Лин, звучавший там, где ее не было, тебя не впечатлил?

– Перестань! – шикнула я.

Он все еще ехал по моим указаниям, но я не злилась и не раздражалась: после того, что выдал Калеб, мне меньше всего хотелось с кем-нибудь ругаться. Норт не давил и не пытался ничего внушить – для него уже достижение.

Проехав четыре улицы и попав в тупик, мы вернулись на одну из дорог между аптеками и старой прачечной, а потом остановились с краю улицы и вышли из машины.

– Да, оно, – проговорил Норт, хватая с заднего сиденья сумку, – спасибо, Кэра.

Запомнил мое имя, теперь я не Кира. Я немного неловко улыбнулась самой себе, а затем прошла за мужчиной в магазин, закрывая за собой тяжелую деревянную дверь с мутными вставками стекол. Они были в разводах, покрытые столетними наклейками с надписью: «Открыто», а над головой учтиво зазвенели колокольчики.

Внутри пахло сыростью и старостью: именно так и должно быть в подобных местах. Много видавшей виды мебели, потрескавшейся кое-где от переизбытка влаги, вздувшиеся книги, стопками лежащие на стойках, и множество плетеных корзин с мелочовкой разных сортов.

С потолка светило несколько офисных ламп с белесо-мутным светом, и я осмотрелась, заметив, что Норт уже подошел к прилавку, где мужчина за пятьдесят восседал в окружении старых охотничьих ружей.

В другой стороне я увидела второго работника – хозяина магазина. Он был знаком с папой, они изредка встречались после смены, чтобы повозиться в гараже. Я старательно отвела взгляд и подошла к Лестеру.

Рядом с хозяином комиссионки стоял Джейсон Олбрайт: сложив руки на груди, он с приятной улыбкой общался с мужчиной и кратко посмеивался, отчего мне захотелось сбежать. Его доброжелательность выглядела так фальшиво, что я удивилась тому, как ему вообще верят его коллеги.

– Я видел, – сказал Норт сразу же, как я тронула его локоть.

Для меня служители закона всю жизнь, по крайней мере до знакомства с Олбрайтом, представлялись справедливыми и мудрыми людьми, к которым можно прийти за помощью, которым можно доверить свою жизнь, но затем реальность обрушила на меня суровую правду.

Не все и не всегда будут хотеть тебе помочь.

Я слышала спокойный голос помощника шерифа, но не желала оборачиваться. Взгляд цеплялся за стойки то с оружием, то с амуницией и различными примочками для охоты, о предназначении которых я только догадывалась.

– Это все от предыдущего владельца? – спросила я негромко, кивнув в сторону раскрытой сумки Лестера.

В ней были кучки патронов без упаковки, несколько разобранных ружей и пара пистолетов незнакомой мне марки. Внизу лежала застиранная форма блекло-песочной расцветки.

– Да. Охотник.

– Ого. А ты не увлекаешься?

– Нет.

Ну, еще один факт из его биографии – к охоте относится негативно, что меня порадовало: в наших местах каждый второй желает избавить природу от пары-тройки живых существ, об охоте болтают на каждом углу. Мама была рада до ужаса, когда отец наконец-то убрал ружье в дальний ящик.

– Мистер Норт, вас трудно не заметить, – раздалось за спиной, и я уловила тихий и изможденный выдох Лестера.

– Добрый вечер, – Норт протянул руку помощнику шерифа, – как вы?

– В порядке, – буднично ответил тот, переведя на меня взгляд голубых глаз. – Мисс Лоутон, показываете новому студенту окрестности?

– Да, – ответила я, – карты нас не любят.

Джейсон Олбрайт улыбнулся, понимающе кивнул и заметил сумку за Лестером. Подняв голову, мужчина хмыкнул:

– Ваш арендодатель разрешил вам избавиться от его личных вещей?

Глава 16. Немного личное

song: papa roach – not listening

– Да, я снимаю квартиру, – спокойно рассказывал Норт, пока работник комиссионного рассматривал принесенные им вещи, – ему они не нужны, а я бы хотел использовать кладовку.

Помощник шерифа нерешительно улыбнулся, но взгляда от сумки не отвел. Двинувшись к стойке, он взял один из прикладов разобранных винтовок и осмотрел, уделив детали пару секунд.

– Созвонюсь с ним, – проверив гравировку, мужчина отошел, продолжая буднично улыбаться, и тогда до меня дошло: Джейсон узнал хозяина оружия, – не по-дружески это – уезжать из штата не попрощавшись.

– Конечно, сэр, – ответил Лестер, совершенно не отреагировав на вмешательство полицейского, и я позавидовала его выдержке, – я снимаю за полцены, потому что мистер Блэкберн уезжал в спешке.

– Ясно, – только и проговорил Олбрайт, – хорошего вечера!

Я отмолчалась, а Лестер кивнул, возвращая внимание мужчине за стойкой, который почти все разложил и уже составлял в маленькой, почти карманной, кассе-терминале какой-то чек.

Помощник шерифа тоже подозревал в чем-то Лестера, иначе не стал бы подходить и осматривать маркировки на оружии: объяснять такое поведение служителя закона обычной заинтересованностью или навязчивостью было бы кощунством. Олбрайт, пусть и был не особенно деликатной личностью, не стал бы лезть куда-то без личного интереса.

– Я выйду… – Ощутив, что меня немного мутит от спертого воздуха в помещении, я убрала с глаз волосы и вернулась на улицу, остановившись у машины и глядя по сторонам.

Видимо, любознательный Олбрайт припарковался где-то за углом, потому что ни его самого, ни машины я больше не видела: вокруг была лишь россыпь сухой листвы, мелкие озерца луж и пасмурная, типично осенняя погода – никакого тебе «солнышка ближе к выходным».

Довольствуйся прохладным ветром, заморозками по ночам и подвернутыми лодыжками, если хватило смелости выйти в ботинках без протекторов, как на колесах машины Лестера, – вот все, что может предложить наш крошечный городок, кроме колледжа и парка Геймана, где люди до сих пор не могут привыкнуть к велодорожкам.

Я присмотрелась к закату, который напоминал о себе лишь незаметной бледной полосой красноватого зарева за двухэтажными домами и магазинами. Всю эту красоту дополняло множество линий электропередач – в этом районе все достаточно устаревшее, в том числе и инфраструктура, потому что большинство денег уходило на школу и колледж, а остальное обещали модернизировать со временем.

Но мне здесь нравилось. По крайней мере сейчас, когда я стояла у машины Лестера Норта, дожидаясь его из комиссионного магазина, и пялилась на редеющие тучи, уходящие за лесные массивы на севере: там все казалось безмятежно-спокойным и словно напоминало о том, что завтрашний день будет холоднее всех остальных.

Закат был красным – мама говорит, что это к морозам, и я подумывала, что пора бы прощаться с любимой кожаной курткой: она всегда нравилась мне больше, чем любая ветровка или зимний пуховик.

По большей части асфальт уже высох: почему-то мне захотелось