пальцы. Я потратила год на поиски мамы, даже наняла частного детектива, но так и не нашла ни одной ниточки, ведущей к ней. Мама исчезла, будто её и не существовало в моей жизни. Под ногами уже не чувствовалось никакой опоры, но я упёрто пыталась продолжать жить как раньше. Пока в одно особенно тоскливое утро я не смогла сделать даже вдоха без удушающего чувства неминуемой гибели. Нервное истощение давало о себе знать. Я заметно похудела, от чего мои глаза стали казаться ещё больше, кожа потеряла румянец, а волосы стали напоминать паклю. В довершении к этому, на меня напала сильнейшая нервная икота. Я не узнавала себя в зеркале, на меня смотрела чужая, потерянная женщина, перепуганная до смерти. Я боялась своего очередного дня рождения, не желая снова проживать тот ужас. Но он неизменно наступил. Свой тридцать первый день рождения я уже встречала без работы, одна в квартире с отключенным за неуплату электричеством, с одним единственным желанием — остановить этот круговорот несчастий. Город не давал мне продохнуть, всё больше забивая меня своей безжалостной каменной рукой.

Тогда это и случилось. Как гром в лесной глуши, раздался стук в дверь. Курьер принёс мне письмо. Моему удивлению не было предела, когда на конверте я увидела марку города Гонобобеля. Я разорвала конверт и достала оттуда листок бумаги, на котором корявым почерком было написано небольшое письмо:

«Дорогая Полина!

Пишет тебе твоя бабушка Мария Петровна. Не знаю, помнишь ли ты ещё меня и захочешь ли вспоминать, если забыла. Но в твоём детстве мы много времени проводили вместе, я до сих пор помню твои зелёные глаза и звонкий смех.

Мы не виделись с тобой целую жизнь. Твои родители хотели для тебя иного будущего, хотели дать тебе свободу и вытащили из нашей лесной чащи. Я надеюсь, что ты смогла обрести всё то, что они тебе желали. К сожалению, уже давно я не получала от твоей матери ответа на свои письма и уже даже смирилась с тем, что она окончательно вычеркнула меня из вашей жизни. Но сейчас я стала совсем плоха, сил остаётся все меньше, тоска каменной плитой упала на сердце. Мой час уже скоро придёт, и единственное моё желание — снова увидеть тебя, моя дорогая внучка. Хоть даже совсем ненадолго. Я очень тебя прошу, приезжай ко мне. Я буду тебя ждать.

Твоя бабушка Маша».

Сложно сказать, какие мысли одолевали меня в тот момент, и почему я решила, что этот тот самый пресловутый свет в конце туннеля для меня, но я тем же вечером собрала свои вещи и на следующее утро, встав наперегонки с рассветом, поехала на вокзал.

И вот теперь, перетаптываясь в грохочущем тамбуре, я ощущала весь спектр подавленных мной эмоций. Чем дальше мы отъезжали, тем непривычнее становились пейзажи, а в внутри растекался уже знакомый мне липкий страх. Сложное, неподдающееся объяснению чувство, возникало внутри так же внезапно, как чёрная кошка, выпрыгивающая перед тобой на дорогу. А дальше даже сквозь призму здравого смысла, ты всё равно хочешь-не хочешь ждёшь беды. Так же было и у меня, стоило внутри всё запечь от испуга, как я, словно воровка, застигнутая врасплох, начинала озираться по сторонам, выискивая надоедливый взгляд, пристально следящий за мной с самого детства, но никогда не находила его. Долгое время я думала, что это какая-то психологическая травма, которую я получила в детстве, испугавшись чего-то на улице. И тот детский страх засел так глубоко во мне, что даже будучи взрослой, я всё равно опасалась выдуманных злодеев. Но когда мама исчезла, мне пришлось опуститься до совершенно неблаговидного дела и начать рыться в её вещах, выискивая все возможные зацепки, которые могли помочь в её поисках. И тогда я нашла стопку писем, которые они получала практически каждый месяц последние полгода. В белых, ничем не примечательных конвертах, без обратного адреса и подписи, только с датой отправки. В каждом из них был белый лист с короткой надписью, написанной от руки:

«Я вижу тебя. Верни украденное».

Эти два предложения и послужили причиной того, чтобы я нашла частного детектива. Я вспомнила, что уже давно стала замечать, как мама менялась. Сначала это были едва заметные моменты. Она вздрагивала от скрипа двери, у неё подрагивали пальцы. На моё предложение показаться врачу она лишь вскипала и просила не лезть в её дела, правда потом смягчалась и в приступе заботы приносила мне гору аскорбинок, которые по её мнению должны были защитить меня от всех бед мира. Я никогда с ней не спорила, не хотела её расстраивать, поэтому послушно день за днём разжёвывала кислые таблетки. Даже когда она пропала, я продолжала этот нелепый ритуал, ощущая, что пока я делаю это, она остаётся рядом со мной. Но когда запас кончился, я так и не решилась сама купить новые. Признать факт того, что мамы больше нет, было выше моих сил, поэтому я направила всю себя на ее поиски. Частный детектив был моей последней надеждой. Но то ли я попала на мошенника, который способен был лишь отыскать любовников неверных супругов, то ли автор угроз был гораздо хитрее и умело скрывался от посторонних глаз. Когда нервы, силы и деньги у меня закончились, мне пришлось отпустить детектива и смириться с очередной неудачей. Но письмо моей бабушки изменило всё. Стоило мне открыть конверт из Гонобобеля и вчитаться в первые строки её задушевного письма, как я тут же узнала тот самый почерк.

Вопросы в голове посыпались один за другим, буквально заваливая мою голову новыми нерешёнными задачами и самое главное — новой целью. Я должна была узнать, что произошло с моей мамой. И ответы нужно было искать там, где никто бы никогда не подумал, среди тёмных лесов и смердящих болот. Гонобобель был моим последним шансом разобраться в самой главной потере своей жизни.

Глава 2

Позвякивая проржавевшими сцеплениями, поезд подъехал к полузаброшенной станции. Казалось, что ему самому совершенно не хотелось оставаться здесь даже на минуту, поэтому, едва сбросив меня на платформу, машинист тут же закрыл двери, и поезд тронулся дальше.

Я проводила взглядом нарушителя тишины здешних мест, и как только шум от поезда растворился в воздухе, забвение лесной чащи накрыло меня с головой. Я подошла к покосившейся табличке с надписью «Гонобобель» в надежде отыскать хоть какую-то подсказку или ориентир, куда мне следовало двигаться дальше. Но ничего не нашла. Живых людей на