Мало кому понравится, если во время купания у него стащат одежду, или нагретая вода в тазу для умывания вмиг похолодеет. Где-то год назад, одного невезучего кикимора нарочно уронила, разлив касторовое масло на полу. Хорошо ещё, почти не пострадал. Отделался ушибом и лёгким испугом. Домовой тоже неплохо озорничал, пользуясь тем, что из всех в нашей Круговерти могу его видеть только я. И то, когда он сам этого пожелает.

— Стой! — удивил меня дружинник.

Бум!

Мой лоб встретился с очередной неожиданностью. Сковорода выглянула из-за дверного проёма, и я в неё влетела.

— Уй, ё… — Я потёрла шишку и, фырча, вдохнула и выдохнула воздуха. — Ну, попадитесь мне.

Хорошо ещё, нос цел. Это они мне за угрозу, что ли, отомстили? Вот же проказы вредные.

— Мистика…

— Всеволод. — Обернувшись, я сощурилась. Охотно привалившись к дверному косяку, решила дознаться правды и отправить его восвояси поскорее. — Чего пришёл? Какой донос?

— Квасу бы, горло промочить, — попросил он, — иначе разговор долгий нам предстоит.

Вздохнув, на этот раз я осторожно крутнулась на месте и скрылась в кухне, внимательно выглядывая очередную пакость от кикиморы или домового. Почему эти двое решили мне отомстить? Подумаешь, спать укладывала.

Хорошо ещё, оставшаяся троица почти не вмешивались в наши разборки. Зато между собой буянить — это они мастаки.

— Да говори уже. — Я открыла крышку дубовой бочки и зачерпнула квас в плошку. — Наверху и внизу никого. Холуи тоже уже по домам.

— Что ж, — согласился дружинник начать разговор по существу. — Прибыл в золотую палату рыжий бородач с челобитной, кланяется и говорит, мол, не гневайся, княже, и на коленях ползёт, чтобы бумагу передать.

— А я тут при чём? — Подхватила тарелку с остатками недавней трапезы, присыпала пять оставшихся оладушков пудрой и направилась назад.

— В том-то и оно. Посыльный... — Дружинник посмотрел на меня внимательно.

— Ну?

— Что? — удивился Всеволод.

— Посыльный, ну?

— Ах да.

Встав, он подошёл ко мне и охотно перехватил тарелку и кружку.

— Больно вкусные они у тебя, — ответил, почти не шамкая, — жаль только, порция маловата.

— Сколько есть. А закваску я на завтра поставила, молоко ещё не скисло.

— Так вот. — Отхлебнув из кружки, дружинник сел на место. — Местные бояре денег князю задолжали и пеняют на тебя, мол, останавливались в трактире, а там мыши али крысы мешки погрызли, в которых они золото везли.

— Вот даже как? — Округлив глаза, я поискала взглядом, куда бы сесть, чтобы не упасть. — Нет, это ж надо быть такими наглыми? А княже что? Не казнил их на месте за подобную ересь?

— Э, не, — отрицательно покивал дружинник. — Врать они мастаки. Вот и князь, видать, поверил. Хотя и наказал проверить трактир, а заодно поискать рассыпанное на пути в столицу золото.

— Так не у меня припрятано то бишь? А на дороге? — хмыкнула я. — Умно. Ничего не скажешь.

— Сумма там немаленькая, а наказание ещё больше.

— Голову с плеч?

— В кандалы закуют, и как князь решит, — пожал плечами Всеволод. — Потому и примчался я к тебе на ночь глядя. Не обессудь, но ежели можно, я бы здесь остался.

— Э…

Достав из кармана несколько серебряных монет, он подкинул их в руке.

— Комнату оплачу.

— По рукам, — согласилась я. Мне как раз мешок муки скоро покупать. А тут четыре серебра.

— Если можно, я бы утром ещё поел оладушков и квасу бы выпил перед обратной-то дорогой.

— Согласна.

— И коня бы…

— Что коня?

— Напоить, — попросил дружинник.

— Да-да, разбужу конюха, — снова согласилась я, уже в мыслях рассчитывая, сколько всякого смогу купить на эти деньги.

— И…

— Что? — На этот раз голос мой прозвучал очень резко. Сама удивилась. Видать, устала очень.

— Ничего, — смутился мужик и уронил взгляд в кружку с квасом.

— Вот и ладушки.

— О-ладушки, — поправил меня тот. — Вкусные очень.

— Ага, уже слышала и не раз.

Я побрела обратно на кухню, где сбоку от кладовых и располагалась моя спальня. А что? Удобно, и сторожу, и отдыхаю. Мало ли что домашние духи учудить решат. А мне потом перед людьми краснеть и извиняться.

— Про коня забыла, — шепнула мне на ухо баба Фрося.

— Ох! Точно же!

Опомнившись, я пересекла зал и направилась в другую сторону. Конюшенный двор располагался слева от входа. Кухня — справа.

Глава 2. У всех

Тем временем в одном небольшом доме на окраине Заречной Круговерти на вечерницу собрались кумушки, известные на всю округу своими талантами. Устроились поудобнее в креслах и запаслись вкусным перекусом. Кто вышивал, а кто-то прял, и обсуждали между делом всех и вся. Реже гадали на жениха, ежели хоть одна среди них красна девица незамужняя была. В этот вечер кумушки обошлись одними разговорами.

— Ой, хорош у тебя сбитень, — похвалила Любомира соседку свою и ближайшую подругу. Поправив выпавшую из-под платка седую прядь, она со вздохом посмотрела на корзинку с пяльцами и отодвинула её в сторону подальше. Видеть работу ей было уже невмоготу.

— Квас у Хироньки повкуснее будет, — заметила Людмила, усаживаясь поближе к очагу. — И оладушки жарит — загляденье. Вот и ходют к ней за лакомствами, несмотря на слухи и россказни.

— Кажи ещё, мы зря старалися? — Брови на строгом лице Златояры многозначительно приподнялись. — Ну-ка, девоньки, как там в нашей песенке?

Отставив сбитень и отложив пряники, эти самые «девоньки» нестройными голосами затянули:

«У всех проблем одно решение —

Блюди своё предназначение.

Для всех обид одно забвенье,

Для счастья нужно вдохновенье».

А Людмила на опережение добавила:

— Скушай ложечку варенья.

— Сделай новые соления, — с усмешкой подыграла Любомира.

— Нет, нет, дальше идут такие строчки, — недовольно перебила их Златояра. Набрав воздуха в грудь, она продолжила петь одна:

«Развилка, камень, две ноги,

Обуй-ка наши сапоги!

Семь забот, одно веленье,

Попробуй выбрать направление».

— Никогда не понимала, о чём поётся в этой песне, — заметила молодая светловласая Снежана, охотно возвращаясь к недоеденному прянику.

— Та о жизни молодой, — хихикнула Любомира, прикрывая рот платком. — Мне бы твои годы, я бы не по домам сидела, а по полям скакала в поисках моего молодца.

— Эт ты, конечно, зря, — недовольно скривилась Златояра. Встав, она перекинула тугую косу обратно за спину и неодобрительно воззрилась на всех присутствующих. — Кажите мне, девоньки, чего это вы в гости к ведьме зачастили? Мало ль у вас проблем домашних? Нечисть не лютует? Вещи не пропадают? Скот домашний не мрёт? Давно ль Сребрена нас покинула? Да дочурку свою оставила, чтобы следила за нами и жить не давала. А вы, квасу, оладушков, тьфу на вас! Зла не хватает.

— Да ладно тебе