милосердия, благодаря чему он мог исцелять болезни и в какой-то мере заживлять раны, словно настоящий жрец! Не, ну понятно, что именно Стендарр исцелял болезни, а он лишь становился проводником его силы, но тем не менее! Мог ли он раньше представить себе что-то подобное?!

Немало внимания уделялось двухсотлетней истории ордена, основанного вскоре после Кризиса Обливиона, когда культисты из «Мифического рассвета» открыли дорогу на Нирн войскам Мерунеса Дагона. Это стало ужасным событием в истории и привело к чудовищным жертвам от вторжения по всему миру.

Именно Принцы даэдра - являются главными врагами, способными уничтожить весь мир, если им не помешать. Ведь если сосредоточится на одних только оборотнях - созданиях Хирсина, подобно Серебряной Руке, или взяться мстить вампирам, как те отступники, что воссоздали Стражу Рассвета и принялись выслеживать порождения Молага Баала, то можно легко упустить из виду, как по всему Тамриэлю расцветают даэдрические культы и наступает новый Кризис Обливиона.

Разумеется, оборотни и вампиры - не заслуживают жизни и должны быть истреблены без всякой пощады, но концентрироваться только на них - значит упускать из виду куда большую опасность.

Этот довод Ралоф слышал всякий раз когда в таверне или даже просто на городской улице кто-то говорил: «Вы слышали, Стража Рассвета возрождается! Это охотники на вампиров, или кто-то вроде этого».

Откровенно говоря, именно такой подход и был самой большой слабостью Дозорных Стендарра. Если против глупцов приносящих жертвы Принцам даэдра они, в основной своей массе, ещё что-то из себя и представляли, то против вампиров и оборотней - не особо, что и доказало нападение на Зал.

А вот, собственно, и сам Зал. Вернее, его руины.

* * *

Ралоф ехал из Данстара в Вайтран, где в таверне «Гарцующая кобыла» ему была назначена встреча с двумя другими дозорными. Нехорошие слухи ходили насчёт юных детей ярла Балгруфа. Мрачные и жестокие, словно разбойники всю жизнь промышлявшие душегубством на лесных дорогах они до нервной дрожи пугали слуг и посетителей Драконьего Предела.

Даэдрическое влияние тут было более чем вероятным учитывая, особенно, то, что знатные семьи и влиятельные люди чаще других становились мишенью Принцев, их интриг и козней, так что дело требовало незамедлительного расследования, пока не стало слишком поздно. Собственно из-за этого Ралоф и поехал один в Вайтран, сразу, не дожидаясь напарника.

Путь пролегал неподалёку от пепелища, оставшегося на месте Зала Дозора и не посетить его было бы кощунством. За минувшие два года он уже трижды бывал тут, каждый раз напоминая себе о том, что поиск даэдропоклонников - это, безусловно, важно, но не стоит забывать и о доспехах, физической подготовке и навыке владения оружием - крайне необходимых при встрече с сильным, быстрым и смертельно опасным противником.

Именно военный опыт и ламелярный доспех позволили ему выстоять в сражении с тем оборотнем неподалёку от Фолкрита год назад, а так же навыки в целителя у его напарника, который подлатал его после боя. Впрочем, окажись на месте Ралофа какой-то другой дозорный, они оба пали бы жертвой быстрой и сильной словно медведь твари, чуть не вырвавшей у него печень одним ударом!

Пару раз довелось «скрестить клинки» и с вампирами. Гнусные твари… Не так страшны в ближнем бою, как порождения Хирсина, но ближний бой им ещё надо навязать!

При их атаке, каждый раз под покровом ночи, внезапно ощущаешь сильную боль и резкий упадок сил. Если быстро не обнаружить высасывающего из тебя жизненные силы вампира, то свалишься без чувств и окажешься полностью в их власти. И кровь всю выпьют и сердце сожрут. А если окажутся голодны - то и всего обглодают, словно волки.

Гнусные твари… Что те, что другие - люди выбравшие стать зверями, не знающими ничего кроме вечного голода. К чему им самим такая жизнь? Какой в этом смысл?

Если бы ему самому грозило обращение в такое вот чудовище - он, не имея возможности вовремя добраться до ближайшего храма - наложил бы на себя руки. К счастью, молитвы Стендарру было достаточно, чтобы моментально исцелится и избежать подобной участи.

Но с другой стороны, что те, что другие - не более опасны, чем саблезуб, волки или снежные пауки, в чьих когтях порой оказываются люди. Скверно, конечно, но какой-то серьёзной угрозы всем людям это не несёт.

Другое дело - даэдропоклоники и сами Принцы. Ни те ни другие - на мелочи не размениваются. Тот же Кризис Обливиона был не первым таким событием. Во вторую эпоху нечто подобное пытался провернуть Молаг Баал, пытавшийся через Совмещение миров сделать Нирн частью своего царства.

И даже не обязательно что-то такое, глобальное. Везде где обнаруживаются даэдрические культы или непосредственное влияние Принцев даэдра - творятся разного рода мерзости, интриги, заговоры и предательства. И затрагивает это, как правило, не кого-то одного, а целые владения, провинции, страны, народы, а то и весь мир.

Ралоф спешился и склонил голову у пепелища. Как ни как, тут погибло немало достойных людей. Выбранный ими путь и славная смерть в бою - безусловно заслуживают уважения.

Окончив своего рода ритуал и коротко помолившись Стендарру Ралоф вскочил обратно в седло и направил было лошадь на юго-восток, в сторону основной дороги связывающей Данстар с Вайтраном, как амулет на его груди настойчиво задрожал, словно говоря ему: «Нет! Нет!»

Озадаченный он остановил лошадь. Дрожь амулета тоже прекратилась. Хммм… выходит туда нельзя? А куда можно? Чтобы не дёргать лошадь Ралоф снова спешился и сделал несколько шагов обратно на север. Нет… Хорошо, а если на запад? Тоже нет. Прямо на юг? Нет. Юго-запад? Опа! Единственное направление против которого Стендарр не возражает. А кто ещё это может быть?

На в том направлении виднелись горы, которые он намеревался обогнуть востока, но Стендарр, похоже, считал иначе. Интересно, что там? Место глухое, дороги туда не ведут… Так или иначе - скоро он всё узнает. До подножия гор не более одного дневного перехода.

* * *

По поросшей травой равнине скакать можно было без особой опаски. Зелень только взошла и совершенно не скрывала земли. Земля была относительно ровной, без трещин, ям или крупных камней. Скачи себе на здоровье! Кобылка, в общем-то, так и делала, ей это в радость, а ему думать надо. Необходимость думать его печалила.

Выходило так, что нежданно-негаданно ему привалило работы. Едва ли Стендарр решил показать ему какой-нибудь особо живописный пейзаж. Наверняка придётся сражаться. Радовало лишь то, что едва ли его послали одного -