class="p1">Не глядя, осушила стакан, почувствовала, что в голове прояснилось, и наконец прозрела.

Мама! Чем таким меня накачали?

Вокруг был несомненно кабинет. Рабочий. Правда, ни разу не ветеринарный и совершенно точно не мой. И вообще какой-то странный. Словно сошедший с первых черно-белых фотографий.

— Мадемуазель Алиса, вам лучше?

Первый голос оказался мужчиной лет тридцати. Высоким. Темноволосым. Таким красивым, что сердце восторженно замерло. А мозг решил, что этот глюк ему определенно нравится. Да что там нравится! Такого мужика надо немедленно схватить, присвоить, спрятать, запереть и никому не показывать! Иначе уведут.

Я через силу отогнала шальную мысль и пролепетала:

— Не уверена...

— В чем не уверены? — Красавчик нахмурил лоб.

— Ни в чем...

Я глупо улыбнулась. Потянулась рукой, чтобы потрогать нежданное счастье. В конце концов, мой глюк! Что хочу, то и делаю.

Незнакомец от такой наглости замер, даже дыхание затаил. Я провела пальцами по темным аккуратным бровям, очертила спинку носа, остановилась на сексуальных губах. Застыла, терзаясь нескромным вопросом: «А если его поцеловать? Исчезнет?»

Кадык у мужика дернулся. Сам, он рвано выдохнул, перехватил мою ладонь, убрал от лица.

Что за жизнь? Даже собственные глюки меня не слушаются. Один только Байрон любит, если Зоя Ивановна не врет.

Сзади кхекнул второй голос. Многозначительно произнес:

— Мне кажется, Джастин, вам придется отложить допрос. Мадемуазель явно не в себе.

А оглянулась, желая видеть второй глюк. И не сдержала разочарования.

Обычный пожилой мужчина, одетый по моде столетней давности. Странные все же у меня глюки. Ой, странные. Ладно, первый хотя бы глаз радует. И наощупь ничего себе так.

Второй глюк сунул мне под нос ладонь, спросил обеспокоенно:

— Сколько пальцев, мадемуазель?

— Три, — ответила я на автопилоте.

— Хм, правильно.

— Вот видите, не так все плохо, — обрадовался первый.

Второй серьезно смотрел на него. Во взгляде чувствовалось едва сдерживаемое раздражение.

— С вашими методами, барон...

Договорить он не успел. Бахнула дверь, и глюков стало на одного больше.

Третий поднял вверх палец и принялся возмущаться прямо с порога:

— Кто вам позволил привозить сюда мадемуазель Озэрро и устраивать ей допросы?

Мама дорогая, тоже красавчик. Только блондин и помоложе барона лет на пять. Интересно, где их таких делают? Рука сама потянулась потрогать и этого.

Новый глюк все понял неверно, перехватил мою ладонь, нежно коснулся губами, обворожительно улыбнулся:

— Не бойтесь, Алиса. Я не дам вас в обиду.

Первый поднялся, оперся кулаками на стол:

— А вы, собственно, кто такой?

— Максим Брюс!

Ик! Эк, Максимушка, тебе преобразило. Наяву ты совсем не такой. И пузико исчезло, и залысины, и роста добавилось сантиметров двадцать. Я вздохнула и расстроено откинулась на спинку стула. Покосилась на первого. Неужели и вместо этого красавца, когда меня отпустит, появится Квазимодо? Что ж за невезуха такая?

Макс снова возмутился:

— Вы что, не видите? Ей плохо! У вас тут такая духота! Срочно откройте окно. Дайте мадемуазель Алисе воздуха!

Первый сжал губы, сверкнул глазами.

— А молодой человек прав, — поддержал Макса доктор.

Барон, чеканя шаг, подошел к окну и распахнул форточку. Спросил язвительно:

— Так лучше? Все довольны?

Я кивнула. Ну не могла я с ним спорить. Пусть даже это все не взаправду.

Макс отошел к стене, прихватил там стул и поставил рядом со мной. Сказал твердо:

— Имейте ввиду, барон, я буду присутствовать на допросе на правах ближайшего родственника мадемуазель Алисы!

Родственника? С каких это пор? Что-то я совсем перестала что-либо понимать.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал за спиной доктор.

Вновь стукнула дверь.

Макс распрямил плечи, выкатил вперед грудь.

— Итак, — пророкотал он грозно, — я хочу знать, на каком основании...

За окном мелькнула тень. На открытую форточку уселась птица. Покосилась на меня любопытным взглядом.

Сорока? Нет, правда, опять сорока?

Я ткнула в сторону крылатой гостьи пальцем. Протянула неуверенно:

— Та-а-ам...

Птица сорвалась с места и стремительно ринулась в мою сторону.

Внутри меня вскипело возмущение. Да сколько можно! Сначала мужики! Потом птица! А следом рогатые коты прилетят? Хватит!

С моей ладони сорвалась зеленая молния, взвилась под потолок и врезалась в самую середку пернатой тушки.

Раздался грохот.

Барон пригнулся, как под пулями, Макс нырнул под стол. Одна я, как дура, осталась сидеть.

Словно в замедленной съемке птица пла-а-авно свалилась в середку столешницы, распластала крылья и дернула лапками.

Я нервно моргнула и выдавила из себя пораженно:

— М-матильда?

Глава 2. Где я понимаю, что попала, но все еще не знаю, куда

— Что это было? — первым опомнился хозяин кабинета. — Вы что вытворяете?

Он строго посмотрел на меня.

— Я тут ни причем, — помотала я головой, глянула на свои руки и на всякий случай спрятала их за спину.

В голове стремительно прояснялось. Не-эт, мы так не договаривались, это уже не похоже на глюки.

— Покажите ладони! — велел несносный красавчик, неприязненно покосившись на бездыханную птицу.

— Да как вы смеете так обращаться с мадемуазель Алисой?

Мой защитник наконец-то выбрался из-под стола.

Я с облегчением выдохнула. Ну хоть кто-то тут адекватный.

— Сядьте, господин Брюс, — Барону на чужие возмущения было откровенно плевать. — У меня к вам обоим есть ряд вопросов. Но прежде я уберу это.

Он протянул руку к живописно раскинувшейся сороке, взялся за черную лапку, потянул вверх.

— Помира-а-а-аю...

Простонала птица, не открывая глаз. Затрепыхалась, забила крыльями.

— Совсем помираю. Не видите что ли?

Сорока открыла глаза и уставилась на нас с укором.

— Как есть мертвая. Целиком. А все из-за некоторых!

Она проворно перевернулась, сложила крылья и продолжила менторским тоном, в такт словам, вышагивая по столу:

— Вот тебе, Матильда, и благодарность за добрые дела. Мда-а-а... Не ценят тебя тут, не ценят.

— Ой!

Я ощутила неукротимое желание спрятаться под стол. С трудом смогла удержаться от порыва. В конце концов я уже без пяти минут ветеринар! А нам положено быть стрессоустойчивыми. Другие в этой профессии не выживают.

— Это ваш фамильяр, мадемуазель Алиса?

Взгляд Джастина стал озадаченным.

Я пожала плечами, отчаянно пытаясь сообразить, что вообще происходит. Не розыгрыш ли это? Наверняка же розыгрыш! Элла с Максом и устроили. А это все актеры. Утащили меня из кабинета и умную колонку под стол запихали. Потому и источник звука как будто бы правда рядом с сорокой. А настоящие птицы так говорить не могут! Я точно знаю.

— Вот и помогай после этого людям, — продолжала вещать Матильда. — Никакой благодарности.

— Это ваш фамильяр? — повторил вопрос барон.

И опять посмотрел на меня. Я на всякий случай помотала головой. Фами... чего? Это как в книжках что ли?

— Пррравильно, еще