Сейчас здесь корабли ходят вдоль берега просто потому, что в открытом море ориентироваться без каких-либо приборов очень уж сложно и потеряться в случае, если небо будет затянуто тучами, как нефиг делать.

Конечно, Азовское море не то место, где можно заблудиться, но все равно отсутствие даже самого простого компаса — это проблема проблем.

Как бы там ни было, а в путь мы отправились сразу, как море чуть-чуть успокоилось, и двигались с максимально возможной скоростью.

Естественно, мне, чтобы обосновать необходимость такой спешки пришлось нагонять тумана и нести Святозару пургу о том, что мне приснился вещий сон, и в конце пути в случае, если успеем вовремя, нас ждёт богатая добыча.

Смешно, но наставник отнесся к этим моим словам очень серьёзно и поддержал моё стремление проверить правдивость этого сна. Правда, поглядывал на меня при этом странно, но это и не удивительно, учитывая тот факт, что письма друзей действительно выбили меня из колеи и заставили нервничать. Всё-таки не каждый день навсегда прощаюсь с прошлым. Остаться спокойным в такой момент вряд ли возможно.

Наш морской поход проходил вроде как бы и удачно, с точки зрения казаков, и очень нервно для меня.

Сразу, как вышли на морскую гладь, нам реально повезло с довольно свежим ветром, дующим в нужную сторону, и позволил за светлое время суток пересечь залив, который в будущем назовут Таганрогским. Более того, этот ветер дул как бы чуть наискосок, в нужную нам сторону и помог немного сократить путь к цели. Можно было бы радоваться, но ближе к вечеру между нами и далекой полоской берега мы обнаружили идущую навстречу галеру, которая на наших глазах начала отворачивать к этому самому берегу, при этом сами мы остались незамеченными, все-таки суденышки у нас не из крупных.

Надо ли говорить, что казаки при виде добычи сильно возбудились и пожелали прибрать этот корабль к рукам?

Понятно, что задерживаться мне очень не хотелось, но и поделать я ничего не мог. Запретить сейчас взять добычу — это все равно, что сунуть руку в пасть льву. Чревато не просто недовольством, а настоящим бунтом, и я казаков прекрасно понимаю. Поэтому и пришлось мне, скрепя сердце, отдавать приказ следовать за этой галерой. Тем более, что время для этого было подходящее, самое начало сумерков.

Атака галеры, с одной стороны, удивила своей какой-то обыденностью, если не простотой, и напрягла неорганизованностью и бестолковостью.

Мы подошли на веслах очень удачно и до последнего момента оставались незамеченными, а когда нас обнаружили, было уже поздно что-то предпринимать.

Казаки, казалось, напрочь забыли все тренировки и кинулись штурмовать галеру неорганизованной толпой, мешая друг другу и торопясь, будто их кто-то погонял, жаля в известные места.

Я, глядя на это безобразие, всерьёз задумался, стоит ли мне спешить за османскими сокровищами. Ведь с таким подходом к делу нам точно ничего не светит, тем более, в стычке с превосходящими силами противника.

Поняли это и другие наши отцы-командиры, которые несмотря на ночь и радость от захвата первой добычи тут же провели разбор полётов, отчаянно ругаясь и изрядно нервничая.

Все потому, что прежде, чем они направились приводить своих людей в чувства, я предупредил, что в дальнейшем, если полусотни будут действовать в подобном ключе, я просто лишу их доли от добычи.

В итоге, казаки после выволочки, устроенной им командирами, перестали вести себя подобно бухим друзьям жениха на свадьбе и мухой вспомнили о дисциплине.

Галера, которую мы захватили, оказалась купеческой и везла для гарнизона крепости Азак продовольствие. Причём, ассортимент этого груза даже меня поразил.

Нет, в основном, конечно, судно было загружено зерном, перевозимом в огромных амфорах. Это меня удивило и порадовало. Почему-то думал, что амфоры использовались ещё во времена Эллады. А тут такое!

Помимо зерна мы обнаружили приличное количество других товаров, таких, как оливковое масло, большое количество различных сухофруктов по типу фиников, изюма или сушеного абрикоса, различных орехов, специй и даже кофе.

Знатная добыча и своевременная, учитывая тот факт, что на галере нашлось шесть десятков рабов, которых тут использовали в виде гребцов.

Из-за разбора полётов и наведения порядка задержались мы в этом месте почти на четыре часа.

Как я не подгонял народ, а быстрее справиться не получилось.

Понятно, что тянуть за собой эту галеру мы и не подумали, не тот случай. Поэтому выделили для её охраны пятерых казаков из полусотни дядьки Матвея и несмотря на ночь отправили её на противоположную сторону залива с расчетом, чтобы там спрятать в знакомой протоке возле острова, где мы пережидали непогоду. Там нашей пятёрке и освобожденным рабам, которых мы пока не стали расковывать, придется дожидаться нашего возвращения. Сидеть будут тихо, стараясь не привлекать чужого внимания, потому что пройти самостоятельно обратно на Дон им не светит.

Можно, конечно, но точно не на галерее, поэтому и придётся дожидаться нашего возвращения.

Распрощавшись с трофеем, мы продолжили свое путешествие. Уже при свете дня я только сплюнул с досады, когда наблюдатель прокричал, что далеко позади за нами следует ещё одна османская галера.

Далеко идёт, на грани видимости, но следует по тому же маршруту, что и мы.

Этому даже Святозар удивился, который как-то слегка растерянно произнес:

— Как-то многовато тут османских кораблей, слишком часто встречаются. Неужели за то время, что меня тут не было, так все изменилось? Раньше можно было неделями тут плавать и никого не встретить. А сейчас что ни день, то добыча.

Я на это только плечами пожал и велел, не меняя основного направления движения, начать потихоньку смещаться мористее, чтобы остаться незамеченными.

В этот раз нас явно заметили, и догоняющая нас галера, скорость которой оказалась чуть выше нашей, тоже начала смещаться мористее. Когда мы это поняли, я велел прекращать удаляться от берега и продолжать движение, как и раньше, подумав про себя, что османы здесь какие-то непуганые.

Эта галера оказалась чуть меньше той, которую мы затрофеили ночью, и очень ходкой. По крайней мере, нас она догоняла пусть и не быстро, но при этом не напрягаясь.

Судя по всему, нас приняли за купцов, потому что, когда ближе к вечеру галера приблизилась на расстояние, позволяющее рассмотреть друг друга в подробностях, османы и не подумали менять свой курс, продолжая сближаться. Мы, в свою очередь, тоже не стали дергаться и продолжали идти, как раньше. Единственное, большей части людей я велел лечь на палубу и не отсвечивать в надежде, что османы подойдут совсем близко и