именем международного контроля прикрывает отказ от всякого действительного контроля, делает попытку уйти от той основной задачи, которая стоит перед нами, – задачи, которая формулируется очень немногими словами: тремя словами в русском языке – «запрещение атомного оружия».

И неслучайно то обстоятельство, что о запрещении атомного оружия говорят здесь меньше всего. Больше всего говорят о необходимости отказаться от суверенных прав государств. Больше всего говорят о необходимости предоставить органу так называемого международного контроля право собственности, хотя бы даже в завуалированной форме, как это делает французское предложение – в виде управления по доверенности и т. д., что не меняет, как я указывал в прошлый раз, ни в какой мере существа дела.

Я думаю, что это не случайно. Это не случайно потому именно, что движущим мотивом авторов этого так называемого плана международного контроля является вовсе не стремление к тому, чтобы избавить человечество от страшной угрозы атомной войны, применения в будущей, если она разразится, войне атомного оружия. Я говорю, если она разразится. Для Советского Союза это было бы величайшим несчастьем и проклятьем. Но есть люди, которые готовят эту войну, они готовятся использовать в войне атомное оружие. Это факты, против которых возражать невозможно.

Можно себя убаюкивать, усыплять чем угодно, можно привести себя в наркотическое состояние, когда будут перед нашими глазами, как у курителей опиума, всевозможные волшебные картины благополучия и счастья, но действительность вас должна пробудить, и, пробуждая, она вам говорит о той опасности, которая реальна и которую предотвратить можно только решением о запрещении атомного оружия и о контроле над тем, как это запрещение будет выполнено.

Я должен констатировать, что в Специальном Комитете меньше всего внимания уделялось именно этому вопросу. В прошлый раз я напомнил вам о докладе Комиссии Ачесона 1946 года, и странно, что никто из господ американцев или их друзей в Комитете не потрудился дезавуировать этот доклад, опровергнуть содержащиеся в этом докладе возмутительные факты, по крайней мере, объяснить этот доклад так, чтобы устранить противоречия между словами и делами, поражающие нас, когда мы знакомимся с этими документами.

Г-н Хикерсон все такие вопросы старательно обошел. Он предпочел для полемики избрать очень дешевый метод, хотя и часто применяемый, – приписать противнику то, чего ои не говорил, и опровергать то, что он сам этому противнику приписал. Он повторил басню о том, что Советский Союз не желает принимать участия, как он выразился, в международном сообществе, которое является необходимым для эффективного разрешения проблемы атомного оружия. Но всякому ясно, что это неправда, говоря мягко, что это просто навет, что это выдумка.

Он повторил утверждение о том, что наше предложение неэффективно, что советский проект предложений о запрещении и уничтожении атомного оружия якобы не предусматривает открытия своей территории или территории какой-либо другой страны для инспекции в той степени, которая необходима, чтобы проверить, как выполняется постановление о запрещении и уничтожении атомного оружия. Это утверждение лишено всякого основания; лишено основания утверждение, что действительно мы не хотим открыть нашу территорию для инспекции. У нас есть доказательство того, что такое утверждение ни на чем не основано, просто вздорно от начала до конца. Доказательства? Возьмите наши предложения от 11 июня 1947 года. Это пункт 6, это пункт 7 этих предложений. Нельзя проходить мимо этих предложений. Здесь же говорится совершенно ясно и отчетливо, что и как мы имеем в виду осуществлять, говоря об инспекции.

В пунктах 6 и 7 этих предложений перечисляются функции, которые по советскому плану контроля предоставляются Международной контрольной комиссии – Международному контрольному органу. Здесь указывается право Международной контрольной комиссии:

во-первых, обследовать деятельность предприятий, добывающих атомное сырье и атомную энергию, и проверять их отчетность;

во-вторых, проверять наличные запасы атомного сырья, материалов и полуфабрикатов;

в-третьих, изучать производственные операции в том объеме, какой необходим для контроля над использованием атомных материалов и атомной энергии;

в-четвертых, наблюдать за выполнением установленных правил технологического контроля – не вообще контроля, а – технологического контроля, и не только наблюдение за выполнением, но также разработка и право предписывать предприятиям по обработке атомного сырья и всяким другим, имеющим дело с атомными материалами, правила технологического контроля для этих предприятий.

Значит, контрольный орган может предписать, по нашим предложениям, любому предприятию, имеющему дело с атомным сырьем, те технологические правила, которые он – этот контрольный орган – сочтет необходимым предписать;

в-пятых, он имеет право собирать и обрабатывать данные о добыче атомного сырья;

в-шестых, он имеет право собирать данные о производстве атомных материалов и атомной энергии;

в-седьмых, он имеет право проводить специальные обследования в случае возникновения подозрений в нарушении конвенции по запрещению атомного оружия и т: д. и т. д.

Я перечислил только наиболее важные функции международного контрольного органа, как они изложены в проекте Советского Союза об организации международного контроля. Нам говорят: «Всего этого мало. Вы не хотите свою территорию открыть для инспекции». Но мы говорим, что контрольный орган будет иметь право осуществлять все те функции, которые я сейчас перечислил, на любой территории; следовательно, и на нашей территории.

И вот, вопреки таким явным, точным, определенным фактам нам говорят: «Вы не хотите открыть двери на вашу территорию». После всего сказанного я утверждаю, что это попросту извращение истины. Но с людьми, извращающими истину, не спорят, ибо споры здесь бесполезны.

С теми функциями, которые указаны в пунктах 6 и 7 наших предложений от 11 июня 1947 года, связано право доступа международной контрольной комиссии на любые предприятия по добыче, по производству, по хранению атомного сырья, т. е. по эксплоатации атомной энергии. И здесь предоставляется право этой международной контрольной комиссии, явившись на предприятия, взвесить, проверить, произвести различного рода анализы атомного сырья, материалов, полуфабрикатов.

А нам говорят «это ничего не стоит. Вы, говорят, не хотите нас допустить до контроля». Как же не хотим допустить, мы открываем вам широко двери. Но у вас извращенное представление о контроле. Вы под контролем понимаете управление предприятием, а управлять вы хотите, как собственники. Значит дело не в инспектировании, а в установлении права собственности.

По-английски контролировать это значит – управлять, быть собственником, быть хозяином.

А у нас это не то. Мы говорим: «контролировать – это проверять».

И эту функцию контроля, и это право проверки мы предоставляем в широчайших размерах, в широчайшем объеме международному контрольному органу. Но мы не можем предоставить, и никогда не предоставим этому органу право собственности на нашей земле. Наш народ, – собственник нашей земли, за которую пролито немало крови, и мы никому, никогда