не можем предоставить те права, которые принадлежат хозяевам нашей земли. Это, господа, надо зарубить себе на носу, раз и навсегда.

При условии уважения нашего суверенитета и нашего права владеть и распоряжаться атомной энергией мы готовы на контроль с тем, чтобы не было здесь злоупотреблений. Римское право определяло право собственности, как jus utendi et abutendi как право пользования и злоупотребления этим правом. Мы отбрасываем эту вторую часть формулы, как принципиально неприемлемую. Мы злоупотреблять не будем и не хотим.

Для того, чтобы нас проверить, мы готовы идти на контроль, мы готовы допустить этот контроль с широкими функциями, когда мы разрешаем чиновникам международного контрольного органа притти к нам, в наш дом, взять этот материал, взвесить его, проверить, попробовать, исследовать, понюхать и предложить нам те или другие правила, которые контроль сочтет необходимым и нужным предложить, чтобы было обеспечено честное выполнение подписанного нами соглашения.

Поэтому я утверждаю, что нет никаких решительно оснований говорить, будто мы уклоняемся от контроля, что мы не желаем этого контроля. Нет! Элементарная добросовестность не позволила бы никому упрекать нас в этом, тем более, что, как я уже показал, – по крайней мере старался показать – здесь просто происходит подмена одного вопроса другим.

Г-н Хикерсон не доволен, как и многие другие, тем, что мы предлагаем учредить периодическую инспекцию. Но что такое периодическая инспекция? Это – инспекция, которую можно осуществлять систематически в известные периоды времени, причем сами эти периоды могут устанавливаться самим этим международным контрольным органом. Периодическая инспекция – это значит инспекция в понедельник, потом в следующий понедельник, потом в четверг, потом в следующий четверг, потом через две недели, после этого – в любое время. Это, в сущности говоря, значит – «от времени до времени». Что здесь плохого?

А нам говорят: это не инспекция. Мы хотим тут сидеть постоянно как цепной пес, не сходя с места – все время, каждую минуту, потому что мы не верим вам, потому что вы хотите утаить эту энергию, чтобы тайным образом делать атомное оружие. Но, господа, кто хочет что-то утаить? Об этом очень хорошо говорит доклад г. г. Ачесона, Буша, Макклоя и других на имя г-на Бирнса в 1946 году, о котором я говорил прошлый раз и о котором я должен буду сказать и сегодня.

Периодическая инспекция по советскому плану дополняется специальными обследованиями в случаях возникновения подозрения о нарушении конвенции по запрещению атомного оружия. Здесь нет никакого вето. Здесь нет никаких преград и нет никакой возможности отвратить это обследование, эту проверку. Нет никаких преград, потому что всякая такая преграда будет нарушением конвенции, будет уже международным преступлением и повлечет за собой все те последствия, которые должна предусмотреть эта конвенция о запрещении и о контроле.

Все эти разговоры о том, что такая инспекция ничего не даст, – пустые разговоры. Это – чистая схоластика. Эти разговоры нужны только для того, чтобы сказать, что так как ваша инспекция ничего не даст, то надо принять наш план с правом собственности, с нарушением вашего суверенитета, который уже давно с легкой руки г-на Спаака и его единомышленников сдается в архив.

Эти разговоры нужны лишь для того, чтобы сказать: ваш план контроля плох, примите наш план, с нашими принципами, с нашими методами, с нашей основой. А основа эта опять-таки та же самая, о которой мечтают господа американцы: овладеть мировыми запасами атомной энергии, всеми запасами во всех концах мира. Как натыкали они всюду свои военные базы, так они хотят еще натыкать всюду свою так называемую инспекцию, которая обеспечила бы так называемому международному контрольному органу возможность осуществлять свое право собственности на мировые ресурсы атомной энергии и на все предприятия по переработке этого сырья плюс смежные предприятия. Так угодно интересам американских монополий – ненасытных, с волчьим аппетитом.

Нам говорят, что наш план контроля плох, потому что не спасает от преступлений против конвенций, от нарушений, и поэтому нам предлагают американский план. Но я спрашиваю, спасает ли американский план от этих нарушений? А разве представитель США Осборн не говорил то, что я в прошлый раз цитировал и что осталось без опровержения, а именно, что нет ни одного человека в Комиссии по атомной энергии, который думал бы – это он сказал, – что может быть создан такой план, который исключит возможность злоупотреблений и возможность атомной войны.

Почему же другой представитель США Хикерсон не реагировал на такое заявление по этому вопросу, или не присоединился к г-ну Осборну? Один представитель США говорит одно, другой – другое. Неизвестно, кто же представляет американскую точку зрения – г. Хикерсон или г. Осборн? Или они оба, каждый по-своему, что очень удобно в некоторых случаях.

Осборн утверждает, что при таком положении, когда «международный контрольный орган будет владеть и управлять предприятиями, потенциальные взрывчатые вещества попрежнему могут оказаться в руках государств путем захвата, если положение окажется почти безнадежным».

Вот что говорил представитель Соединенных Штатов Америки!

Спрашивается: куда же годится тогда ваш контроль? Чего же стоит этот контроль, если он не может предотвратить то, что должен был бы предотвратить!

Я спрашиваю, где гарантия, что не будет или не может быть такого безнадежного положения, когда потенциальные взрывчатые вещества окажутся в руках контролируемого государства, и какова же в таком случае роль этого хваленого американского контроля?

Почему Осборн и Хикерсон предпочитают молчать по этому поводу, хотя это заявление опрокидывает навзничь весь этот американский план так называемого международного контроля? Разве не ясно, что этот план разлетается, как карточный домик?

Таковы факты, о которых авторитетно заявляет здесь один представитель Соединенных Штатов Америки, тогда как другой представитель Соединенных Штатов Америки утверждает нечто, прямо противоположное.

Хикерсон пытался извратить ряд других моих утверждений. Он приписал мне то, что, как я уже говорил, не было мною сказано.

Например, он говорил, что я будто бы цитировал предложение Баруха для того, чтобы поддержать свое заявление, что международный орган будет иметь право устанавливать квоты, т. е., как сказал Хикерсон, «следовательно вмешиваться в экономическую жизнь государств».

Но я ничего подобного не говорил.

Я вовсе не говорил, что «следовательно» и т. д. Я говорил то, что напечатано в специальном дополнении N 1 Комиссии по атомной энергии на странице 6-й русского текста, а именно:

«В ходе выполнения возложенных на него (т. е. на этот контрольный орган) функций международный контрольный орган должен будет, однако, вмешиваться лишь, поскольку это вызовется необходимостью, в деятельность национальных органов по атомной энергии,