— Даниэль, — я постаралась вложить в улыбку все тепло, что хранила для него. — Все в порядке. Ты молодец, я горжусь тобой.

Его губы отчаянно задрожали, и плотина, которой он пытался оградиться, рухнула. В уголках его глаз скопились слезы, что он попытался стереть, скрыть, прикрывая лицо. Он отшатнулся, склонив голову, и все, что я могла сделать, — это попытаться вернуть его словами.

— Я могу тебе чем-то помочь?

Я так сильно хотела схватить его в охапку, прижать к себе, дать утешение, позволить ему выпустить все, что он так отчаянно прятал, окутать любовью, в которой он так нуждался. Но взгляд, что он вернул мне, говорил за него.

Нет, я не могла ему помочь сейчас.

Он слишком долго молчал.

Даниэль неловко поклонился, сжимая маленькие кулачки, и направился к бабушке, за спиной которой стояла Люси, что буквально прожигала меня взглядом. Но мне было все равно. Эта девочка может меня ненавидеть, но… сейчас я просто не могла дать ей отпор.

Леди Роксана строго оглядела мальчика и, кивнув мне, двинулась в сторону поместья. Даниэль оглянулся на отца, но Люси подгоняла его, что-то нашептывая ему про манеры. Я дернула головой, ощущая злость.

Тихие шаги оповестили меня о приближении лорда. Я быстро вытерла лицо и повернулась к нему. Лорд Арчибальд пристально смотрел на меня с непроницаемым выражением.

— Раньше он обнимал так свою мать.

Я непроизвольно вздрогнула, ощущая, что не могу вздохнуть полной грудью. Я сосредоточилась на том, чтобы сдержать слезы от нахлынувших эмоций. Слова прозвучали спокойно, почти бесстрастно, но в них сквозила та усталость, которой не скрыть никаким тоном.

Арчибальд стоял рядом, не глядя на меня — глаза устремлены куда-то вдаль, туда, где море уже поглотило плот.

— Мне жаль, — только и смогла сказать я. — Он… он замечательный мальчик.

— Да, — лорд кивнул, все так же не отрывая взгляда от воды. — Замечательный. Только я не знаю, как быть с ним, общаться… Я управляю городом, учу воинов, отчитываюсь перед королем и веду переговоры с пиратами… А с сыном — не могу.

Он слегка улыбнулся — устало, с тенью самоиронии. Ветер шевельнул ворот его плаща, под ним мелькнуло что-то человеческое, живое.

— В Эле воспитанием детей занимаются женщины, — продолжил он. — Так заведено. Мы, мужчины, начинаем вмешиваться только когда мальчик становится старше, когда из него уже можно лепить наследника. Но я… я пропустил все. Дафна умерла, и между мной и сыном осталась пустота. И чем больше я пытаюсь ее заполнить, тем дальше он отходит.

Он говорил тихо, будто боялся, что ветер доносит слова до кого-то еще. Я слушала и думала, как редко мужчины здесь вообще признаются в бессилии. Как и в моем мире. В голосе Арчибальда не было ни пафоса, ни горечи — только усталость и честность.

— Он не отходит, — мягко ответила я. — Он просто ждет.

— Чего?

— Вас, — я посмотрела на него. — Не лорда, не учителя, не того, кто будет требовать манер и уроков. А отца. Ему сейчас нужен не порядок — тепло. Простое, человеческое. Он остался без матери, а как я поняла, она была очень светлым человеком…

Арчибальд молчал. На его лице ничего не отражалось, но я чувствовала — каждое слово доходит до него, как капли дождя, которые пропитывают землю не сразу. Он перевел взгляд на меня, потом снова на море.

— Вы видели, как он держался, — сказал он после паузы. — Как он старается не показывать, что ему страшно. Он всегда был таким. Слишком тихий для мальчика его возраста. Слишком правильный. Я смотрю на него и не понимаю, как к нему подступиться. Как будто между нами не только молчание, а целое море непонимания.

— Он все чувствует, — сказала я. — Даже то, чего вы не говорите. Вы ему нужны. Просто… побудьте рядом. Не как лорд, не как наставник. Просто как человек, который не боится обнять. Как отец…

Арчибальд коротко выдохнул — ни смех, ни вздох, что-то среднее, как будто воздух застрял в груди.

— Вы говорите так, будто все это просто.

— Нет, — я покачала головой. — Ничего простого. Но если вы не начнете сейчас, потом может быть поздно.

Он замолчал. Ветер утих, и между нами повисло то редкое, настоящее молчание, когда не нужны лишние слова. Море снова шумело где-то сбоку, и я подумала, что, может, оно слушает нас тоже.

Арчибальд шагнул ближе, опустив голову. Его голос стал ниже, почти интимным.

— Софи… — он впервые произнес мое имя без титулов, просто. — Вы могли бы помочь мне? Не как наставница, не как нянька. Как человек, который понимает его лучше, чем я.

Я подняла глаза. Он смотрел прямо, без высокомерия и без защиты. Впервые — просто мужчина, растерянный и честный.

— Сможете помочь мне сблизиться с сыном?

— Смогу. Но только если вы тоже попробуете.

Он ничего не ответил. Только коротко кивнул и отвел взгляд, словно боясь, что зрительный контакт между нами продлится слишком долго. Некоторое время мы стояли молча. Потом он произнес все тем же ровным голосом:

— Я хотел бы выразить вам соболезнования, Софи. От имени семьи Орниксов — и лично от себя. Руперт был человеком чести. Я уважаю таких. Его уход — потеря не только для вас, но и для Штормфорда.

— Спасибо, милорд. Он был… особенным.

— Да, — Арчибальд тихо вздохнул. — Таких, как он, больше не делают.

Мужчина аккуратно сжал мое запястье, обвивая его пальцами. Не жестко, но твердо. Его прикосновение ощущалось теплым. Я медленно посмотрела вниз, затем снова на его глаза. Буря буквально разрывалась на его радужках, а тепло на коже обжигало. Арчибальд не отпускал.

Одна секунда. Две. Три. Дольше, чем требовали приличия.

Он кивнул, и я впервые заметила, как медленно он моргнул, будто что-то внутри него все же оттаяло. Потом развернулся и пошел прочь по влажному песку.

Я смотрела ему вслед, пока туман не поглотил силуэт.

А кожа на месте его прикосновения все еще горела.

Глава 2. О том, что даже в Эл завелись маркетологи

Я вернулась в трактир, раздираемая чувствами. Потеря Руперта, сплетни от Люси, первое слово, сказанное мне Даниэлем, и такое неожиданное откровение Арчибальда. Моя несчастная голова раскалывалась от