— Великолепно. Холодное, кисло-сладкое и с таким ароматом… Моим морякам это понравилось бы…

— Значит, возьмите бутылку, — я взяла одну из тех, что стояли в корзине. — Настойка из лимона, вываренного спирта и меда. Это решит проблемы с сонливостью и болезнями. Еще это можно добавлять в чай или кофе для бодрости — спасет от простуды. Полезно, поэтому дешево не отдам.

Он прищурился и распрямил плечи. Софи, молодец — теперь ты будешь торговаться с профессионалом. Сулейман изменился в лице, из простодушного здоровяка став подозрительным дельцом.

— Сколько просите?

— Тридцать элов, — наобум ляпнула я.

— Тридцать? За бутылку лимонов, что вы выжали на собственной кухне? — Сулейман рассмеялся, но не со злостью. — Вы бы еще попросили сразу один из моих кораблей, Софи ханым… Покупателя надо завлечь, а потом уже обдирать его до нитки. Постарайтесь лучше, — подмигнул он.

— Зато это напиток будущего, — парировала я. — Хранится месяцами, укрепляет силы, а на море заменит фрукты. Считаете — дорого? Когда пойдет в продажу, я запрошу все пятьдесят!

Он задумался, барабаня пальцами по горлышку бутылки.

— Пятнадцать, — предложил наконец. — И я не торгуюсь.

— Договорились, — улыбнулась я. — Для первого покупателя — скидка.

Мы обменялись монетами. Он поднес бутылку к свету, посмотрел, как жидкость играет янтарем.

— Я рад, что пришел сегодня именно сюда, — сказал он мягко. — Но скажите, Софи ханым, — и глаза его лукаво блеснули, — поделитесь секретом?

— Ни за какие деньги, — ответила я с притворной строгостью. — Секрет останется в семье. Но если к вашему следующему приезду вы захотите купить партию — я буду готова.

— Договорились, — он рассмеялся. — Я вернусь к вам месяца через два, и если мои люди действительно начнут грести лучше — куплю у вас сотню. И мой вам совет — ставьте цену, которую могут позволить потратить себе местные жители, а то покупателей не найдете. А мою покупку считайте инвестицией в хорошее дело. Эх, в этом месяце во всем Эле появились такие интересные и умные дамы, я даже не ожидал… Одна на севере такое устроила, не поверите!

Я пропустила его слова мимо ушей, прикидывая, где я найду столько лимонов и алкоголя. Как там делали самогонные аппараты?.. Он уже собрался уходить, но, пройдя несколько шагов, внезапно остановился, хлопнул себя по лбу и вернулся.

— Совсем забыл, — сказал он и вытащил из-за пояса небольшой мешочек. — Вы интересовались в прошлую нашу встречу, и я отложил для вас немного, уж больно ваши глаза сверкали, когда мы общались…

Он развязал шнурок — и на ладонь скатились темные блестящие зерна. Я буквально застыла на месте, не зная, что делать.

— Кофе, — прошептала я.

Сулейман кивнул, довольный моей реакцией.

— Знал, что вы поймете. В Эл он редкость, но я подумал — вам стоит попробовать. Может, из этого вы тоже сотворите чудо.

Я смотрела на зерна, и во мне, как всегда в такие моменты, шевелилось чувство — странное, между ностальгией и азартом. Может, и правда сотворю.

Впервые за долгое время у меня было все: день, солнце, шум, и работа, что приносила радость.

А еще — зерна, пахнущие домом, где кофе варили по утрам. От чувства, что жизнь вдруг пошла в гору, будто колесо, которое столько времени стояло в грязи, наконец сорвалось и закрутилось.

Я вернулась за прилавок, подняла голову — и солнце ударило в глаза, золотом заливая улицу. Толпа густела. Люди ели, пили, смеялись, переговаривались. Кто-то кричал, что мой лимонный напиток «лучше любого эля», кто-то спрашивал рецепт, кто-то просто поднимал кружку в мою сторону.

Штормфорд гудел, и впервые я не чувствовала себя в нем чужой.

— Эй, хозяйка! — крикнул кто-то из толпы. — Еще один стакан этого… как там… «ЛимонЭла»!

— Сейчас! — засмеялась я.

Монеты звенели, близнецы шутили, а чайка орала так, что я непроизвольно хихикала без остановки. Жизнь определенно налаживалась…

Пока я не ощутила на себе пристальный взгляд. Из толпы ко мне приближалась девушка. Безупречная, как фарфоровая статуэтка: узкое лицо, гладкие волосы, платок цвета слоновой кости, тонкие перчатки. Она выделялась на фоне пирующих горожан выражением лица. Волны ненависти, что исходили от нее, буквально захлестывали меня.

— Госпожа Люси, — сказала я спокойно, стоило ей приблизиться. — Какая неожиданная честь.

— Честь? — она поджала губы. — Скорее, любопытство. Мне захотелось взглянуть на ту, кто очаровал нашего лорда настолько, что тот готов пожертвовать своей репутацией…

Толпа разом стихла. Люди переглядывались. Я подобралась, понимая, что ее ревность вышла из-под контроля.

— Лорд очень добр. Всем известно, что он недавно защитил ваш… дом? Да, именно дом, ведь трактиром теперь управляет женщина. Какая редкость для нашего города… Что же вы такое сделали, чтобы лорд Арчибальд пошел против законов и старых порядков?..

— Лорд Арчибальд — мой лорд и покровитель, — сказала я ровно. — Он помог мне сохранить дом моего деда. Только и всего.

— Только и всего? — переспросила Люси, и в ее голосе дрогнула фальшивая жалость. — Простите, я, должно быть, ослышалась. А то уж люди судачат, будто лорд Орникс под чарами. Что якобы вы… — она сделала театральную паузу, — очаровали его, использовав черную магию…

Шепот прошелся по толпе, как порыв ветра. Я услышала слова: ведьма… колдовство… лорд… Я подняла глаза на Люси. Она стояла передо мной, а ее глаза сияли от победы. И впервые я поняла, что она не просто ревнива. Она — опасна.

— Если вы пришли за пирогом, — сказала я тихо, — берите и уходите. Не думала, что простые воспитательницы так пекутся о благополучие лорда Штормфорда...

— Ах, нет, — ее улыбка стала тонкой, как лезвие. — Мне не до пирогов. Просто хотела предупредить: людям стоит знать, с кем они имеют дело. Чтобы потом не было поздно. Ваши напитки могут навлечь проклятие на весь город, если не на все королевство!

— Поздно для чего? — голос Энзо прорезал воздух, резкий, как удар ножа. — Для ярмарки? Или для того, чтобы из зависти болтать глупости?

Толпа зашумела. Люси вскинула подбородок.

— Зависть — удел простолюдинов, — процедила она. — А я — служу лорду. И защищаю его от… нечистых влияний.

Она нарочно сделала ударение на слове «нечистых».