— Кактусовый, персиковый, яблочный.

— Персиковый. А после ещё и кофе.

— Хорошо. Салат и сок принесу сразу, — сказала официантка, забирая у него меню.

Тут все друг друга, конечно, знали. А вот он вызывал у местных интерес. Люди — и женщины, и мужчины — смотрели на Горохова. Кто-то старался делать это незаметно, а кто-то просто пялился. Его это не очень смущало, люди есть люди, они должны рассматривать незнакомцев, вот только с оружием он чувствовал бы себя поувереннее.

Она носила всё тот же яркий казачий наряд. Вошла и вся засверкала в лучах мягкого света. Горохов её даже в маске узнавал, по длинным ногам. Мало у кого он видел такие длинные и красивые ноги. И она сразу двинулась к нему через весь зал, через взгляды людей. Шла, снимая на ходу маску и платок. Остановилась у его стола:

— Здравствуйте, инженер, рада вас видеть в моём заведении.

— Здравствуйте, Людмила Васильевна. А я рад видеть вас.

— У вас приняли заказ?

— Да, уже приняли. Сижу в предвкушении, после пыли, саранчи и зноя тут у вас просто рай.

— Я очень старалась, — говорит Людмила. — Именно этого и хотела добиться, чтобы гости себя так чувствовали. Ну а у вас как дела?

Вот наконец Люсичка и задала вопрос, который её действительно интересовал. Неужели до города ещё не дошла новость про доктора и его медсестру?

— Пришлось сменить местоположение вышки, — произнёс инженер, — но сейчас уже всё хорошо.

— То есть дело идёт? — уточнила она, пристально гладя на него.

— Да-да, никаких проблем, — убедительно сказал инженер.

— Обязательно съезжу к вам на участок, как только представится возможность.

— Кстати… — снова заговорил Горохов. Тут официантка принесла ему первое блюдо и выпивку. Ставила всё на стол перед ним. — Людмила Васильевна, у вас красивые серёжки, мне нужны такие же. У вас тут такие продаются?

Серёжки у Люсички были подстать её казацкому наряду. Золотые, длинные, тяжёлые. Болтались до самых плеч. Они выглядели даже богаче, чем те, что носила жена атамана Василька.

— У нас город небольшой, — отвечала Люсичка, — женщин немного, тут всего один человек торгует украшениями, но он сейчас уехал за товаром.

— Жаль, — произнёс инженер.

— Очень хочу с вами поговорить, но, боюсь, это привлечёт излишнее внимание, — сказала красавица негромко, — я пришлю к вам человека закончить дело или приеду сама. Приятного аппетита.

Сказала и пошла в сторону кухни. Конечно, все посетители ресторана наблюдали за их разговором. Но по большому счёту Горохова это не пугало. Ему это было даже на руку. Пусть местные привыкают к нему. Он принялся за салат, выпив первую рюмку, и ещё не доел его, как появилась его официантка; он думал, что женщина несёт горячее, но она принесла на подносе свежую салфетку.

— Просили предать вам, — негромко сказала официантка и положила салфетку рядом с его правой рукой.

Положила и сразу ушла, а инженер взял вторую рюмку, выпил. Вообще-то у него уже была чистая салфетка. Она лежала рядом с левой его рукой. Он чуть подумал и отогнул угол белоснежной ткани. На салфетке лежало золото. Две красивых серёжки. Люсичка была щедра. Стоили её серёжки очень дорого.

Ну а теперь, когда он прекрасно поел и выпил, нужно было решить вопрос с ботом. Горохов закурил, вышел из ресторана и теперь стоял у входа в задние, над которым красовалась надпись: «Инженерное бюро. Разработка проектов, Новые Технологические Решения, техническое сопровождение».

Инженер решил пока не сообщать в компанию, что «потерял» одного их бота. Зачем им знать, он потом им об этом сообщит. А пока он зашёл в бюро и уже со знанием дела заказал на объект нового бота-техника, Дячину в помощь. Всё та же милая девушка ему тут же оформила заказ и обещала привезти биоагрегат в течение пяти дней. Конечно, ему хотелось бы побыстрее увидеть бота на участке, но раз нужно подождать, он подождёт. А буровой мастер пусть пока управляется с тем, что у него есть.

Больше в верхнем городе делать ему было нечего. Да и чувствовал он тут себя не очень уютно. Поэтому Горохов добрался до проходной, с облегчением забрал из шкафчика своё оружие и мотоцикл и отправился к себе на участок.

— Это мне? — коротко спросила Самара, увидав серёжки.

Признаться, её поведение его удивило: она смотрела на золото, потом на Горохова, и взгляд её вовсе не был радостным. Казачка хмурилась, словно он ей подсовывал какую-то ерунду.

— Ну а кому ещё? Тебе, конечно, — произнёс инженер, удивлённый её поведением. И тут же додумался. — Ты не волнуйся, те сто рублей, что я тебе обещал за помощь, ты получишь, а это просто подарок.

А Самара всё не брала серёжки и теперь уже смотрела не просто хмуро, а ещё и с подозрением:

— А где ты их взял?

— Какая разница, — Горохов начинал уже раздражаться. — Тебе они нравятся?

— Ты их у той бабы городской взял? — она внимательно смотрела не на серёжки, а на него.

«Тарасову у неё стоит поучиться задавать вопросы». Инженеру уже начинало это надоедать, и он ответил:

— Да, я взял их у той бабы городской, взял, чтобы подарить тебе. И у неё не осталось ни одной пары хороших серёжек.

— Да? — Самара всё ещё смотрела на него с подозрением.

— Да.

Тут она наконец взяла одну серёжку, подержала в руке, словно взвешивала, стала рассматривать.

Горохов молча всунул ей в руку вторую, вышел из палатки и пошёл к вышке.

Он сразу понял, что Люсичка вне себя, она выскочила из квадроцикла, не закрыв двери кабины, поспешила к нему; на этот раз она была одета не в лёгкую одежду степняков, на ней был наряд богатой городской женщины, которая случайно вышла из дома на пару минут и никак не собиралась ехать в степь.

Дячин, стоявший рядом с инженером, как увидел её, так сразу вспомнил про дела на буровой и ушёл.

— Мы так не договаривались, — начала шипеть она ещё издали и шла к нему, утопая в горячем песке по щиколотку, при том что на ней были лёгкие туфли.

— Здравствуйте, Людмила Васильевна, — спокойно отвечал Горохов. — Вы бы так не шипели при посторонних, вашу праведную ярость вся площадка наблюдает. Ветер. Надели бы вы лучше респиратор. Нахватаетесь песчаной тли — тошнить будет.

— Это тебя будет тошнить! — продолжала шипеть красавица, но респиратор всё-таки надела.

— Объясните, в чём дело.

— Ты зачем забрал из лаборатории все конструкты?

— Ах, вы об этом? — Горохов поправил фуражку. — Это только для того, чтобы на