на якоре в десяти метрах от берега. Палыч он осторожный, к берегу не подойдёт, пока не убедится, что это безопасно. В рубке горит свет. Горохов и Самара спускаются к реке.

— Эдуард Павлович! — окликает инженер с берега.

В их сторону тут же развернулся прожектор. Горохов и казачка жмурятся, прикрывают глаза руками. А хозяин лодки включает лебёдку, выбирает якорь, заводит мотор и уже через пару минут протягивает сверху, с лодки, руку Горохову.

— Ну, здорово, дорогой.

Палыч человек опытный, он при Самаре инженера по имени называть не будет.

— Здорово, дядя, — отвечает инженер, пожимая руку.

У них свои и весьма давние отношения. Это далеко не первое дело, в котором Эдуард Павлович прикрывает его и выполняет роль связного. Палыч хотел втянуть инженера на палубу, но тот не спешит влезать на лодку.

— Подожди, — Горохов оборачивается, — Самара, выкопай то, что мы тут прятали.

— Ладно, — говорит казачка и идёт выкапывать сумку-холодильник и сумку с бумагами.

А сам инженер полез вверх на обрыв, там в кузове квадроцикла сидел умный бот, которого на участке всё звали помбуром.

— Помбур — произнёс Горохов, когда добрался до квадроцикла, — работать.

Бот сразу вылез и пошёл за инженером, и они спустились к реке.

— Заходи в воду, — Горохов указал место, — тут. Там должна быть сумка, опусти в воду руку. Ищи.

Почти сразу бот вытащил из воды баул с медью.

— Давай его сюда, — инженер указал на палубу, — закидывай.

Потом бот закинул на палубу выкопанные Самарой сумки. И после приказа инженера влез на лодку сам. Горохов обернулся к казачке:

— Подожди меня у квадроцикла.

Только после этого Горохов забрался на палубу. И там они с капитаном обнялись. А после стали спускать вещи в трюм лодки.

— Ого, тяжёлый. А ты сам как? — спрашивал Палыч, беря баул с медью и стаскивая его вниз.

— Клеща подцепил, а так нормально, — отвечал инженер, передавая ему сумку.

— Клеща? — капитан удивлён. Такой опытный человек, как Горохов, не должен цеплять клещей. — Дать тебе медикаментов?

— Палыч, ты мне всю аптечку дай, я свою уже распотрошил полностью, ничего не осталось, но это после. — Горохов остановился и указал на сумку-холодильник, — тут главное, это конструкты, случайно нашёл их. Повезло. Держи в холодильнике. Береги их.

— Понял. А тут что? — капитан указал на сумку.

— Собрал черновики доктора Рахима, не знаю, насколько они ценны. Пусть ребята из института посмотрят, может что-то пригодится, — Горохов достал сигарету.

— Ясно, — Палыч поднёс ему зажигалку. — Что ещё?

— Рапорт, — инженер прикуривает и передаёт свёрнутый листок бумаги. И пинает мокрый баул с медью, — а это передай Семёнову, пусть продаст на аукционе, это мои призовые.

Связной лезет в баул.

— Ишь ты! Медь! Хорошие призовые. Ну а как тут обстановка? Про наших ребят что-нибудь слышал?

— Слышал, — отвечал инженер нехотя, он не стал говорить Палычу, что головы двух людей, которых они с Эдуардом Павловичем хорошо знали, высохли на кольях перед резиденцией Папы Дулина. А то, что ребята погибли, Палыч и так знал. — Нет их больше, Палыч, и того достаточно.

— Ну а тебя не пасут?

— Ещё как пасут, есть тут один тип, Тарасов. Очень нудный. Землю носом роет, постоянно крутится рядом. Я в рапорте про него писал. Есть ещё люди Юрка, сына Папы, есть ещё Мордашёв, и Люсичка, в общем, всем что-то от меня нужно.

— Понял.

— Палыч, — инженер делает паузу. — Я там в рапорте всё, конечно, указал, но ты сам поговори с Костиным, пусть попробует армейцев сюда вызвать. Вдруг получится? Там целое здание всяких приборов и растворов. Всё оборудование пришлых. Но делают его где-то у нас. И трупы собирают где-то у нас. И ещё я написал про реактор, он вообще непонятного принципа действия. Просто куб из чёрного металла, а из него выходит кабель. Как в нём что-то работает? Хрен его знает. Его обязательно нужно захватить. Только ради одного реактора можно армейцев сюда звать. А там ещё куча всякого оборудования.

— Это вряд ли, — отвечает связной. — Сам знаешь, что нам не дадут фондов на такое дело, ты и так на свою операцию всё выгреб на год вперёд.

— Знаю, но ты попробуй, — настаивал инженер.

— Попробую. Это всё? — Палыч встал.

— Нет. У тебя клетка открыта? Ключ там?

— Открыта. Ключ в замке.

Горохов открыл люк на улицу.

— Помбур, иди ко мне.

Помбур тут же стал спускаться в люк.

— Охранник? — сразу спросил Палыч.

— Нет, был один бот-охранник, пришлось его нейтрализовать. Но это тоже хороший бот, редкий, у нас такого не было. Этот бот умный. Техник.

— Техник? — удивился Палыч.

— Запросто может работать на буровой помощником буровика, может обслуживать дизель, разберётся с генератором, с квадроциклом. В электрике понимает.

— Иди ты! Серьёзно? — не верил капитан. — Неужели такой умный?

— В доме есть ещё умнее, настоящий бригадир, вообще может организовывать работы. Но тащить его с собой… опасно было… — отвечал Горохов, поворачиваюсь к биороботу и открывая дверь клетки. — Помбур зайди сюда.

Помбур послушно вошёл в клетку, и Горохов закрыл за ним дверь, запер на ключ.

— Помбур, это Палыч, теперь ты слушаешься этого человека. Он определит тебе задание.

— Директива принята, слушаться Палыча, — сразу ответил биоробот.

— Отлично, — произнёс капитан. — Слушай, Андрюша, так улов у тебя неплохой, может, сворачиваться будешь? Скажи бабёнке той, что ждёт, что уезжаешь, и завтра вечером уже сам всё будешь рассказывать Костину.

Горохов задумался, он докуривал сигарету, молчал. Инженер чувствовал, что действие стимулятора заканчивается, чувствовал, как усталость вперемешку с болезнью свинцовой плитой опускаются ему на плечи. И разумные доводы связного звучали весьма убедительно, а мысль, что сейчас можно пойти и просто завалиться спать в прохладной рубке на давно знакомую ему койку, была весьма соблазнительной.

— Тем более ты сам говоришь, что этот Тарасов ещё тот варан, вцепился и не отпускает. Зачем тебе так рисковать? Мы тут уже двух уполномоченных потеряли. Ещё не хватало с тобой попрощаться.

Горохов и вправду устал, и даже не болезнь была тому виной, не бессонная ночь. Он подустал от ежедневного напряжения, которое так умело ото всех скрывал. Инженер открыл люк и стрельнул окурком наружу, чуть помолчал и произнёс.

— Второй раз мне так близко уже подойти не удастся. Буду заканчивать операцию.

— Ну смотри сам, — произнёс Палыч, и на секунду задумался. — Значит так, через двадцать часов я буду в Березняках, два часа на доклад, часа три заправиться и подлататься по мелочи, подварить кое-что, и пятьдесят часов буду идти обратно против течения. Часов через восемьдесят буду тут. Нормально?

Это его отсутствие, а потом появление у пирсов