— Горохов, верни мне все конструкты, они мои, — она подошла к нему так близко и таращилась ему в глаза так, что он даже отступил назад: как бы не кинулась драться.

— А, значит, вы уже побывали в «санатории»?

— Ты дурак, Горохов, — продолжала шипеть Людмила, — ты даже не понимаешь, что ты натворил. Если бы ты его просто убил, то дело, может быть, и замялось бы со временем, но ты ещё и вывел из строя всю систему комплекса, своровал ценные биокомпоненты. Их надо вернуть! Слышишь?

— Ну, это уже невозможно, — спокойно отвечал инженер. — Они уже далеко на севере.

— Ублюдок! — чуть не закричала она, опомнилась в последнюю секунду и снова заговорила тихо и сквозь зубы. — Ты уже второй раз меня кидаешь, второй, твою мать, раз!

— Ну, тут я с вами не соглашусь, — всё с той же невозмутимостью отвечал он. — Первый раз — да, я вас обманул, но в этот раз мы с вами ни о чём таком не договаривались. Я взял всё, что счёл ценным, это моя добыча.

— Недоумок! — она подняла руки и сжала кулачки. — Теперь тут всё перероют, всё, понимаешь? Ты вывел из строя весь комплекс! Это так не оставят! Там сейчас портятся заготовки. Хорошо, что ты хоть додумался трупы доктора и медсестры вывезти, хоть на это ума хватило! Сейчас его ищут.

— Вы сказали, что этого так не оставят. А кто не оставит? Тарасов? — поинтересовался инженер.

— Идиот! Эти ещё хуже, чем Тарасов, когда узнаешь — пожалеешь!

«Эти? И кто же они, эти «Эти»?».

— Вы зря волнуетесь, — произнёс Горохов, — то, что пропали важные биоматериалы и трансформатор, скорее всего, поведёт ваших «этих» по ложному следу. Вы поймите, если доктора не найдут, то, скорее всего, будут думать, что он сбежал на север, прихватив с собой и биоматериалы, и медь от трансформатора.

Людмила, кажется, хотела кинуться на него, столько в ней сейчас было злости, и даже то, что их видят все, кто был на площадке, красавицу не останавливало, она уже даже подняла руку и…

— А ну отойди от моего мужчины!

Горохов и Люсичка одновременно повернулись на голос. И в десяти шагах от себя увидали Самару. Её лицо не закрывали ни очки, ни маска респиратора, а платок был замысловато накручен на голову, так что всё лицо было на виду. А лицо у неё злое, красивое, с родинкой, а в ушах… Ну конечно же, в её ушах покачивались длинные золотые серёжки, которые Люсичка сразу узнала. А в руках у неё был тот самый дробовик, что подарил ей инженер.

— Отойди от моего мужчины, я сказала, — она приподняла ствол и навела его на Людмилу.

Горохов похолодел: оружие было снято с предохранителя.

— Ты что, дебилка дикая? — Люсичка вовсе не испугалась. — Стрелять собираешься? — Всё-таки, как ни крути, а Людмиле Васильевне нельзя было отказать в самообладании. Тут она многим мужикам бы фору дала. — Убери оружие, припадочная.

Но и Самара была женщиной непростой, она не отвела ствола, а лишь опустила его и проговорила через зубы:

— Отвали от моего мужчины, шалава городская. Не то…

— Что «не то?» — язвительно поинтересовалась Люсичка.

— Прострелю тебе ляжку, — почти радостно сообщила казачка, — жакан вырвет тебе из ноги кусок мяса, не сдохнешь — так будешь хромая и кособокая… Думаешь, потом полезет на тебя кто из городских мужиков, когда у тебя пол-ляжки не будет?

— Людмила Васильевна, — заговорил инженер вкрадчиво, он увидал, как от квадроцикла Люсички к ним бежит её водитель с пистолетом в руке. «Этого мне ещё не хватало». — Не надо её злить, она хорошо стреляет.

Люсичка взглянула на него с презрением, и с ещё большим презрением сказала:

— У, животные…

Он думал, что она ещё сейчас плюнет… Но нет… Повернулась и пошла к своему квадроциклу, сопровождаемая своим водителем. Только тогда Самара опустила оружие, подошла к Горохову, явно недовольная, и спросила:

— Это из-за серёжек?

— Думаю, нет, — ответил инженер.

— А ты с ней спал там, в городе? — спрашивает казачка, а сама глаз от него не отводит.

— Я никогда с ней не спал, — ответил он, тоже стараясь не отводить глаз.

— Нет? — Самара смотрит всё так же, и по её взгляду не понять, верит она или нет. — А из-за чего тогда она тут бесилась?

— Да деньги отдавать не хочет. Вот и устраивает спектакли, — он обнял казачку за плечи и поцеловал в щёку.

— Вот тварь! А? — возмутилась она. — И что мы теперь будем делать?

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, а я ничего делать не буду.

— И сколько же она тебе должна? — поинтересовалась Самара.

— Пятьсот рублей, — ответил Горохов.

— Пятьсот рублей?! — Самара снова подняла ружьё. — Да я её прямо здесь вместе с шофёром пристрелю за такие деньги.

Горохов улыбнулся и удержал её за плечи.

— Успокойся, успокойся, говорю тебе, мы у неё серёжки забрали, да и на воде ещё обманем, всё своё мы заберём.

— Заберём? — спросила она с какою-то детской надеждой.

— Заберём, заберём, — он усмехался и лез в карман за сигаретами.

⠀⠀

Глава 53

Но улыбки его были показные. Это он казачку свою успокаивал, сам же в это время думал, что Люсичка может ему испортить всю операцию. Операцию? Да она и жизни его может лишить, эта красотка уже пыталась его убить в Губахе, что её теперь-то остановит? Да ничего. Их связь в деле с исчезновением доктора? Отбрешется как-нибудь. Судя по всему, положение у неё здесь крепкое, скорее всего, спит с кем надо. Горохов вздохнул, пока Самара не видит, впрочем, весь этот риск, все эти его волнения стоили целой сумки биоматериалов. Сумка однозначно всё перевешивала. Но… Палыч уехал. И будет только через неделю. Зря, наверное, он приказал ему выждать пару дней. Теперь надо быть готовым ко всему. Готовым ко всему. Он вернулся в палатку и стал укладывать дорожную сумку. Медикаменты, сухая еда, смена белья, патроны. Самара то приходила в палатку, то снова уходила, но, как и любая женщина, она молча интересовалась, чем он занят, поглядывала на его приготовления. А вот когда он залил полный бак мотоцикла, налил канистру воды, она наконец спросила:

— А ты куда собираешься?

— Пока никуда, — коротко ответил Горохов.

— Никуда? — она не верила ему. — Таблетки свои взял, воду налил, в степь едешь.

— Никуда я пока не еду, но может так статься, что придётся быстро уезжать, надо быть готовым.

И Самара сказала радостно:

— Это всё