двух человек будет мало толку, если на горе возникнут проблемы. Надо было оставить еще двух носильщиков наверху, пока последний сагиб не сойдет с горы, так как в случае снежной слепоты, обморожения, перелома и т. д. требуется по крайней мере три человека, чтобы спустить пострадавшего с Северного седла. Теперь относительно эвакуации лагерей: из лагеря IV не должна быть убрана ни одна вещь, которая может потребоваться. Главное, чтобы все ушли с горы в целости и сохранности».

К утру понедельника, 9 июня, прошло слишком много времени. Последний раз Оделл видел Мэллори и Ирвина в 12:50 предыдущего дня. Оставалось надеяться, что они каким-то образом смогли незаметно вернуться в шестой лагерь. Шансы пережить холодную ночевку выше по горе были минимальны, точнее, даже равны нулю. В 11 утра Нортон отправил записку на Северное седло, адресованную Оделлу: «По всей видимости, отсутствие сигнала от тебя говорит о беде». Он поручил не прекращать наблюдение за горой, особенно за участком гребня до лагеря VI, в течение всего дня, а после наступления темноты продолжать наблюдать еще два часа. Нортон подчеркнул, что никто не должен начинать спасательную операцию, если не будет уверенности, что не удастся вернуться в четвертый лагерь в тот же день. Оделл должен был оставаться на месте до 16:00 следующего дня. «Пишу это главным образом для того, чтобы ты определился с временными рамками. Главное – не рисковать более ни одной жизнью, неважно, британца или тибетца, ради призрачного шанса. Ты сейчас обладаешь всей полнотой информации там, наверху, поэтому действуй в указанных пределах по своему усмотрению. Тебе сейчас тяжелее всего, старина, сочувствую. Прошу прощения за кривой почерк, я отморозил большой палец», – говорилось в записке Нортона.

Ноэль установил телеобъектив в центре лагеря, и весь день люди наблюдали за верхними склонами Эвереста, сменяя друг друга. Носильщик с запиской Нортона Оделлу не успел подняться на Седло – наблюдатели увидели, как три фигуры вышли из четвертого лагеря и отправились вверх по склону.

Оделл и Хазард встали еще до рассвета и начали осматривать гребень в бинокль Ирвина. Теперь уже они опасались самого худшего. Ранее участники договорились использовать условные сигналы: свет фонаря ночью и выкладывание фигур из спальников днем. Не дождавшись указаний Нортона, Оделл с двумя носильщиками, Ньимой и Мингмой, отправился в пятый лагерь в 12:10 и прибыл туда в 15:25, они поднимались поразительно быстро, набирая порядка 180 метров высоты в час. В палатке все было точно так, как, уходя, оставил Оделл. Теперь все зависело от того, что они увидят на рассвете. «По-прежнему никаких вестей от Мэллори и Ирвина, – записал Оделл в дневнике. – Единственные наши надежды на шестой лагерь, хотя отсутствие сигналов оттуда в начале дня… В общем, перспективы самые мрачные».

Хингстон описал напряжение, царившее в тот вечер в третьем лагере: «Очень тревожный день. Новостей нет. Мэллори и Ирвин должны были прийти в четвертый лагерь сегодня утром, это самое позднее, но пока ничего. Погода ухудшается: большую часть дня Эверест в облаках, и налицо все признаки сильного ветра наверху. Все говорит о гибели, это станет катастрофой. У Нортона те же мысли. Он отправил записку Оделлу на Седло с указанием сделать все возможное, но не хочет привлекать к поискам больше людей, так как, похоже, вот-вот ударит муссон».

Нортон, Брюс, Хингстон и Ноэль топтались либо сидели возле палатки, которая служила столовой. Ноэль писал: «Время от времени мы обращались к шерпам, смотревшим на гору в телескоп: “Кутч декта?” – “Вы что-нибудь видите?” Они поворачивались каждый раз, качая головами: “Кутч нахин, сагиб” – “Ничего нет”. Прошло уже двое суток, и надежда угасала с каждым часом». Во второй половине дня из второго лагеря спустился Шеббер с командой шерпов, готовый снимать высотные лагеря.

В пятом лагере бушевала непогода. «Очень холодно, – писал Оделл, – плюс сильный ветер». Он лежал в палатке, полностью одетый, в двух спальниках и беспрерывно дрожал всю ночь, так и не заснув. Он с содроганием думал о том, что чувствуют люди, оставшиеся на горе без укрытия. К утру Ньима и Мингма очень ослабли от холода и воздействия высоты, и Оделл отправил их в четвертый лагерь с запиской для Хазарда, в которой говорилось, что он поднимется в шестой лагерь и вернется на Северное седло вечером. Оделлу удалось добраться до штурмового лагеря вскоре после 11 утра. Он испытал глубокое отчаяние, увидев, что в палатке никого нет, а вещи остались, как были, – небольшой запас продуктов не тронут, тут же кислородный баллон и разобранный редуктор, а в углу на видном месте – компас Мэллори. Оделл понял, что все кончено, но не мог с этим смириться. Он пошел вверх и кричал около двух часов. Его крики эхом отражались от камней, а ответа не было.

«Верхние склоны высочайшей горы, – писал он впоследствии, – пожалуй, самое отдаленное и наименее гостеприимное место на Земле, и это впечатление усиливается, когда мгла скрывает черты Эвереста, шторм налетает на его жестокое лицо, а ты пытаешься найти пропавших друзей. Промучившись почти два часа в тщетных поисках хоть какого-то следа, я понял, что шансы найти что-нибудь на таком огромном пространстве крайне малы, а чтобы обследовать большую площадь, придется организовать поисковую группу».

В конце концов Оделл повернулся спиной к гребню и стал медленно спускаться обратно к палатке. «С огромным трудом я вытащил два спальных мешка и по обрывистым скалам поднялся к заснеженному участку на почти отвесной скале… Потребовались все силы, чтобы вырубить ступеньки на крутом склоне, а затем удерживать спальники на месте – так сильно бушевал ветер», – писал он позднее. В 14:10 Хазард, находившийся на Северном седле более чем на 1200 метров ниже, увидел сигнал – темную букву «Т» на фоне снега. Это означало: «Следов нет, надежды нет, жду указаний».

Пять минут спустя Хазард передал информацию в третий лагерь, используя шесть одеял, которые с помощью носильщиков сложил в форме креста на снегу – сообщение о гибели. Ноэль, сидевший в тот момент у телескопа, первым заметил крест. Джеффри Брюс увидел, как Ноэль застыл, припав глазом к окуляру, и спросил, на что он смотрит. Ноэль не мог вымолвить ни слова. «Мы оба смотрели вновь и вновь, – вспоминал он позднее, – и пытались как-то иначе проинтерпретировать сигнал, но ничего не получалось». Наконец они позвали Нортона… Начальник экспедиции несколько минут молча сидел и не мог решиться, но затем отдал приказ – разложить три ряда одеял в ответ: «Прекратить поиски. Возвращайтесь как можно скорее». Хазард подтвердил получение, убрав разложенные на снегу одеяла. Затем он подал сигнал Оделлу: «Возвращайся».

* * *

Оделл забрал компас Мэллори и кислородный баллон –