знал, но когда боль начала затихать, Рафаэль открыл глаза — и вдруг увидел склонившееся над ним девичье лицо. Замер, потому что это лицо неожиданно показалось ему удивительно красивым.

Большие светлые глаза смотрели на Рафаэля с неприкрытой тревогой и любопытством. Маленькое лицо с пухлыми губами казалось таким юным, а взгляд — бесхитростным. Ореол рыжеватых кудрей из рассыпавшейся причёски обрамлял её голову мягким сиянием.

Рафаэль почувствовал, что рассматривает это неожиданное видение с восхищением, которого у него быть не должно.

А ведь его попаданка — красотка. Как он раньше этого не замечал? И почему с первого взгляда решил, что она замарашка? Может из-за ее странной одежды и прилизанных волос? Просто категорически не видел , что девушка, особенно если привести её в порядок и нормально одеть, очень симпатичная. Даже… похлеще Карловой будет.

Она вдруг слегка улыбнулась ему, обнажая ряд белоснежных зубов — и в груди Рафаэля что-то странно ёкнуло…

Глава 15. Удивление...

Пока я осматривала Рафаэля на предмет серьёзных повреждений, он странно уставился в моё лицо. Глаза расширены, рот приоткрылся, будто он увидел привидение. Мне стало любопытно, что происходит.

А Рафаэль вдруг неровно выдохнул и прошептал:

— А ты красивая…

Я удивилась, но, к счастью, сумела скрыть эту эмоцию, чтобы он не догадался, что я понимаю.

Разглядел во мне красоту? Ну надо же! Интересно получается. Как говорят, когда человек сталкивается со смертью лицом к лицу, с него слетает всякая ненужная чушь, шелуха. Наверное, прозрел…

Вдруг он поднял руку и потянулся к моему лицу, коснувшись щеки. Я вздрогнула — даже не знаю почему. Просто это прикосновение было таким резким, неожиданным и… почему-то волнующим.

И вдруг муженёк выдал:

— У тебя же до сих пор нет имени. Я назову тебя… Лилия. Тебе нравится?

Мне ужасно не нравилось. Но я не могу даже скривиться! Изобразила на лице напряжение.

Он заинтересовался:

— Неужели ты что-то понимаешь? Может быть… Лия?

Я не изменила выражения лица.

— О, придумал! — произнёс он обрадованно. — Ты будешь Соня.

Я замерла в ошеломлении. Он уже фактически угадал. София и Соня — это одно и то же.

Я постаралась не выдать интереса, но, по крайней мере, расслабилась. Что ж… похоже, выбор сделан. И, на удивление, он мне нравится.

— Да, Соня! — он расплылся в улыбке. — Тебе идет…

Я неожиданно смутилась. Вот уж не думала, что этот глупый расфуфыренный индюк хоть когда-то сумеет меня удивить.

Всё… пора прекратить нависать над ним, а то это становится несколько неловко. Поэтому я резко поднялась на ноги.

Правда, забыв про растяжение, наступила на ногу так, что скривилась от боли. От Рафаэля эта гримаса не укрылась, и он, тут же подскочив на ноги, схватил меня за руку.

— Ты ранена? Тебе плохо?

Я замерла, таращась на него в очередном изумлении. Он что, заботится обо мне? Ему не всё равно? Какая муха его укусила?

Рафаэль неожиданно смутился под моим шокированным взглядом, после чего привычно нахмурился и вдруг строго произнёс:

— Ты почему вмешалась в эту ситуацию? Заявилась ни с того ни с сего и устроила тут представление! Этот хищник, — он указал на бездыханного волка, — мог убить тебя, разорвать на куски и не поморщился бы. Я бы и сам с ним справился! — он отчитывал меня, похоже, без особой надежды на то, что я пойму. — Ты всего лишь попаданка, человек. Это очень опасно для таких, как ты…

Я едва не фыркнула. А сам как будто не человек! Говорит так, словно я ниже его по происхождению. Как и любой мужик, строит из себя невесть что…

Отвернулась, не желая выслушивать продолжение, как вдруг Рафаэль с лёгкостью поднял меня на руки. Я ахнула и уставилась ему в лицо.

— Не дёргайся, — процедил он раздражённо. — Я же вижу, что у тебя нога болит.

И направился к моему коню, как ни в чём не бывало. Уже через пару минут мы оба сидели в седле, причём я — исключительно в объятиях мужа, и он с лёгкостью направил коня в нужном направлении.

Я чувствовала себя странно. Слишком много заботы от человека, который относился ко мне с откровенным отвращением. Что это? Чего он добивается? Я искренне не могла его понять. Мне казалось, я раскусила его натуру: глупый петух, которому не интересно ничего, кроме собственных желаний. А тут вдруг такое благородство. Или это благодарность за спасение? Хотя что-то не вижу, чтобы он эту благодарность как-либо выказывал. Наоборот, наорал на меня за то, что влезла.

А в его объятиях тепло и уютно. Чувствуется мужчина — сильный, крепкий. Хотя… что это я? Совсем с дуба рухнула??? Женские инстинкты включились. Да уж, мы, женщины, такие: стоит кому-то нас пригреть, как мы таем, словно свечи. Но я не буду обольщаться. И вообще, надо держать ухо востро. Возможно, это всего лишь притворство, чтобы добиться своих целей.

Вскоре мы выехали на знакомую полянку. На ней уже собрались почти все аристократы, которые были на сегодняшнем мероприятии. На нас уставились с удивлением. Все разговоры мгновенно смолкли.

Одна фигура отделилась от остальных и бросилась к нам наперерез. Ах, любовница! Кира придерживала платье и мчалась вперёд с очень взволнованным лицом. Однако, увидев меня в объятиях Рафаэля, резко затормозила.

Лицо её помрачнело, даже потемнело, сделалось насупленным. Она недовольно сжала губы в тонкую полоску и повыше задрала подбородок. Ах, неужели ревнует? Какая прелесть! Я невольно оскалилась — не смогла удержаться.

Ведь на данный момент я была просто уверена: выходка с тем, что мой конь понёс, исходила именно от этой мымры.

Рафаэль наконец придержал коня и жестом подозвал слугу. Прискакал мужчина, которому Рафаэль меня буквально передал, а после спешился сам. Но не успела я очнуться, как меня снова подняли на руки. Муж решительно направился к карете, полностью игнорируя свою любовницу.

На него пялились во все глаза. Кира ошеломлённо открыла рот и вдруг побежала следом.

— Рафаэль, Рафаэль, постой!

Но он не остановился. Неужели он её игнорирует? Да что происходит?!

Я была в таком восторге, что прильнула к плечу Рафаэля, чтобы позлить мерзкую соперницу. Впрочем, она мне не соперница на самом деле. Я с Рафаэлем быть не собираюсь. Просто дамочка злая, жестокая и мстительная. Хорошо бы сделать так, чтобы ей было плохо.

И плохо ей стало. Она замерла