дают снова упасть в грязную лужу.

Сквозь мокрую насквозь ткань пуховика они жгут моё тело, оставляя болезненные следы.

Сердце сжимается и отказывается снова биться, дыхание обрывается на вдохе.

Мне нужно вырваться и убежать. Отрешится от всего.

Как оказалось, я не готова к этой встрече.

Не сегодня, не сейчас.

То, что, как я считала, осталось в далёком прошлом, лавиной наваливается на меня. Звуки и запахи, воспоминания, чувства, обида, невысказанные слова...

Я опускаю взгляд. Просто не могу больше смотреть в его глаза.

Все такие же наглые и бескомпромиссные. Сейчас не я, а он прожигает меня своим недовольством, словно это я виновата в нашем расставании, словно я провинилась перед ним, сбежала и...

К чёрту!

Разглядываю тёмно-зелёный бушлат и замечаю три больших звезды на фальш-погоне.

Полковник?

Андрей уже полковник.

Осознание больно бьёт по мне.

Значит, мне не показалось! Это он был в УАЗике! Его сержант Аляксин вёз из города.

Это Андрей был свидетелем отвратительной сцены у госпиталя, это он дал указание подвезти меня, значит, это он был в квартире и разговаривал с начмедом.

Зачем?

Для чего ему это?

Я не понимаю.

— Простите, товарищ полковник! — вкладываю в ладони остатки сил и отстраняюсь.

Закусываю губу до боли, чтобы не завыть в голос, чувствуя под озябшей кожей его горячую грудь и гулко бьющееся на кончиках моих пальцев сердце.

Это добивает меня.

Отчаянность моего положения и его напускное равнодушие, моё озябшее тело и жар в его крови, наше общее прошлое и такое разное будущее.

Я медленно отступаю.

Его руки соскальзывают...

Я медленно набираю в грудь воздух.

Надо сделать ещё один шаг, уйти, забыть, сбежать от прошлого.

Андрей неожиданно наклоняется и подхватывает из лужи мою огромную, распухшую от воды сумку.

— Идём, — мужчина закидывает её себе на плечо и разворачивается.

— Я не...

— Идём, я сказал, — он лишь едва поворачивает голову и прожигает меня стремительно темнеющим взглядом, в котором разгорается опасный огонь.

— Товарищ полковник, отдайте мне сумку, и я пойду домой... — мне с трудом удаётся сдерживать дрожь. Мокрая ледяная вода стекает с моей одежды и ладоней. Чувствую, как коченеет тело, но идти с Андреем... неважно куда, это просто невозможно!

— Валерия Александровна! Это приказ! Следуйте за мной! — он разворачивается, подхватывает меня за локоть и ведёт за собой.

Да, именно так!

Без каких-то громких слов он ограничивается сухим приказом, но подкрепляет его крепкой хваткой.

Вырваться я больше не пытаюсь. Не вижу в этом смысла. Он сильнее меня в разы. В хорошей физической форме и трезв. Вряд ли мне удастся так быстро сбежать от него, как от Ваулина.

Опять же, зачем?

Он врио командира части, где я работаю.

Он правильно сказал, его слова — приказ для меня.

Вот только зачем ему это надо? И куда мы идём?

Голова пухнет от абсурдности ситуации, от воспоминаний, от вопросов и от ЕГО близости.

Я отчаянно трясу головой и делаю пару глубоких вдохов. Но это совершенно не помогает.

Поэтому просто молча плетусь рядом с Андреем. Упрямо перебираю озябшими ногами и кутаюсь в воротник.

Попадающиеся нам на пути военные с интересом провожают нашу «парочку».

Да, к вечеру в части распространятся новые слухи.

Этого мне только не хватало.

— Сюда, — Андрей дёргает меня в сторону штаба. Сам открывает передо мной дверь, кивает дежурному по части за стеклом, что всё хорошо, и направляет меня к лестнице.

В груди растекается нехорошее предчувствие.

Зачем мы здесь?

Всё становится ещё хуже, когда Андрей распахивает передо мной неприметную дверь без опознавательных знаков.

Это же армия! Здесь у всего есть таблички!

На каждой двери, на каждом предмете в каждом кабинете кроме инвентарного номера есть бирка «монитор», «стол», «стул» и так далее.

Вы не поверите, но даже в цветочных горшках торчат таблички с названиями растений.

Зачем? Не знаю. Но так положено.

А вот на этой двери кроме номера других табличек нет. Потому что это комната отдыха. Личные «апартаменты» командира, где он может остаться отдохнуть, принять душ и даже остаться ночевать.

— Заходи! — приказывает Андрей.

А стоит мне зайти, как он захлопывает за нами дверь и поворачивает в замке ключ.

Клетка захлопнулась.

Глава 24

— Андрей Борисович, — запоздало понимаю, что мой голос дрожит. — Я...

Не понимаю, что происходит. Зачем я здесь? Для чего?

Но Андрей мне ничего не объясняет. Зачем?

Он вообще всегда был немногословен.

Человек действий, а не пустой болтовни.

Его всегда за это ценило начальство и друзья.

Он мог промолчать в ответ на чью-то просьбу, а потом пойти и выполнить её. В то время как Паша мог долго и самозабвенно обещать сделать всё в лучшем виде, но делать ничего вообще не собирался.

Вот и сейчас Андрей, смерив меня суровым взглядом, подходит к казённому шкафу, распахивает дверцы и достаёт с полок защитного цвета футболку, офицерский свитер, недобро усмехается, но сверху кладёт штаны от полевой формы.

Конечно, смешно! Андрей под два метра ростом, а я едва за метр шестьдесят перевалила. Я эти штаны могу до груди натянуть и ещё столько же останется болтаться.

Но спорить я не решаюсь.

Да и зачем? Если Андрей что-то решил... он скорее сам вытряхнет меня из мокрой одежды, чем признаёт, что выглядеть в этом я буду смешно и нелепо.

— Переоденься, — аккуратной стопочкой он кладёт одежду передо мной. — Обувь не предлагаю. С курткой что-нибудь решим. Завтра на твою квартиру отправлю бойцов, что смогут — поправят. С начмедом реши по мебели, возьми со склада всё, что нужно.

— Андрей... — в наступившей внезапно тишине я слышу, как гулко бьётся моё сердце. —... Борисович...

Мне трудно проталкивать слова.

Его близость волнует. И это пугает меня. Я уже давно должна была о нём забыть, но нет. Я помню всё так, как будто это было вчера. И это плохо! Так нельзя!

Облизываю пересохшие губы, касаюсь пальцами стопки с одеждой и, больше не в силах выдерживать его внимательный взгляд, отвожу глаза.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Напряжение разливается между нами, клубится, концентрируется, становится почти осязаемым. Кажется, чиркни спичкой, и всё взлетит на воздух.

Я судорожно вздыхаю, но упрямо молчу.

Андрей не торопит меня.

Просто стоит рядом, сложив руки на широкой груди и прислонившись бёрдами к столу.

Простая поза, но она меня пугает.

Огромный мощный мужик стоит, расправив плечи, под плотной шуршащей тканью бушлата и подкладкой угадываются его накаченные руки, в распахнутом вороте видна широкая шея. Кадык дёргается, стоит