«Да что вы говорите? Паша без вас не сможет жить!»

Идиотка, млядь! Уже сама как сапожник ругаюсь, но и силы на исходе. Мне едва удаётся сохранять мнимое спокойствие.

«Паша без меня прекрасно будет жить и потрахивать таких, как ты дурёх! А я умываю руки! Кроме всего прочего, я добьюсь для него лишения родительских прав. А сведения о твоём блядском поведении доведу до вышестоящего руководства! Надо будет и увольнения добьюсь!»

На моём сообщении почти моментально вспыхивают две галочки «доставлено» и «прочитано».

Но ответа приходится ждать долго.

В итоге приходит «я думала вы другая. Чуткая и нежная, любящая Пашу, как и я. И мы смогли бы договориться. Но теперь я вижу, что вы хабалка, как Паша и сказал. И вообще, никогда его не любили. Прощайте! Не смейте мне писать!»

Практически моментально я улетаю в бан.

Глава 18

— Что это было? — Юлины брови взлетают вверх. — Она больная? У неё раздвоение личности?

Я не отвечаю.

Вся эта ситуация выглядит смешно и страшно.

Обезумевший муж, который чуть меня не задушил, обманывал месяцами напролёт, застигнут на горячем и просит любовницу уговорить меня вернуться.

И она— разлучница. Не гордая красотка, готовая бороться до конца, а конченая дура, которая пытается помирить меня с моим мужем, но намекает, что всё равно будет с ним.

Мне кажется, что я схожу с ума. Но я точно в своём уме. А они?

Подумать о степени безумия собственного мужа и его любовницы я не успеваю, потому что телефон снова разрывается. Только на этот раз это не мелодия звонка, а будильник.

— Пора вставать, — я смотрю на Юлю со смесью вины и сожаления. — Не дала тебе поспать. А у тебя сегодня сутки.

— Не страшно, — она отмахивается и даже подмигивает, хотя я вижу её уставший взгляд. — Высплюсь на смене. Сейчас главное, чтобы у тебя всё было спокойно. Когда твой уезжает обратно?

Я только неопределённо пожимаю плечами. В этот раз я даже отпускного удостоверение я не видела. Всё только со слов Паши. А как теперь мне известно, он не хозяин своим словам.

Смотрю поверх Юлиного плеча на старую деревянную раму с отслоившейся краской, на черноту за обнажённым стеклом, на выгнувшейся дугой деревянный подоконник, на пожелтевшие батареи под окном.

Служебная квартира пропитана мрачным запустением, плесенью и сыростью.

А мне так хочется тепла.

Вот только мне даже накинуть на себя нечего. Все мои вещи. Вся моя жизнь осталась у Ваулина.

Теперь я беглянка. Без ничего.

— Слушай, — Юля кладёт свою ладонь мне на плечо. — Начмед сказал, что ты сегодня можешь взять отгул и заняться своими делами.

Она оглядывается, намекая на то, что неплохо бы привести квартиру в порядок.

Она действительно неухоженная и давно не мытая. Видно, что Юля наскоро привела её в порядок, смахнула пыль и даже протёрла полы. Но этого явно недостаточно для уюта или хотя бы его подобия.

Грязные засаленные стены, тусклые лампочки «ильича», болтающиеся на толстых проводах, жёлтая, годами не мытая сантехника. И это только малая часть проблем!

Кроме брошенной бывшими жильцами или выделенной наскоро начмедом мебели здесь нет ничего. Нет холодильника, телевизора, нет продуктов, нет мыла и моющих средств. Нет уюта и тепла.

— Знаешь, что, — подмигивает мне Юля, — давай я отведу мальчишек в сад, а ты просто ляжешь и поспишь. Вот прям в одежде завалишь на диван, отключишь телефон, забудешь о Пашке, как о страшном сне и вырубишься до обеда. Потом сходишь ко мне...

Она кладёт на кухонный стол ключи от своей квартиры.

— И возьмёшь, что надо. Там чай есть, ты знаешь, я его не пью, варенье, мыло, зубная паста, даже новая щётка в шкафчике была. Правда, детская, — она так мило смущается, а мне плакать хочется от её заботы и доброты.

Я просто обнимаю её крепко-крепко и подрагивающим от волнения голосом благодарю.

Детей мы всё-таки отводим в сад вместе.

Я не могу свалить на неё ещё и Дениску. Предлагаю отвести пацанов сама, она ещё может успеть умыться дома. Но Юля категорически против. Заявляет, что мне одной пока вообще нигде не стоит появляться. Даже с детьми. Они Ваулина точно не остановят.

И в чём-то она права.

После того, что я видела вчера, я уже не знаю, есть ли у Паши тормоза вообще.

Пока идём до садика, я постоянно кошусь на наши старые окна. На ту квартиру, где ночевал Ваулин.

Наивно! Конечно, он был у любовницы. Я просто уверена, что они вместе и писали мне сообщения. Не верю я в такие разговоры «по-женски».

Осознание этого факта больно царапает моё самолюбие. Меня променяли на длинные ноги и пустую голову какой-то дурёхи.

Бросаю очередной взгляд на небольшой двухэтажный панельный дом, сложенный в далёкие семидесятые по финской технологии. Он пестрит яркими окнами — военные и их жёны собираются на работу.

Но наши с Ваулиным окна зияют чернотой.

— Может, ещё пьяный спит, — шипит Юля, подхватывая меня под локоть. — Лера, пообещай, что не пойдёшь одна! Дождись меня!

— Обещаю, — киваю я. Хотя всё ещё сомневаюсь, что смогу дождаться.

В голове уже зреет план проникнуть в квартиру после отхода утреннего автобуса до города. Ваулин обязан явится в госпиталь! Иначе его выпишут за нарушение режима. Он не станет так рисковать. Хочется на это надеяться.

Тогда я смогу забрать наши с Денисом вещи. Главное, забрать документы: Денискино свидетельство о рождении и наше свидетельство о браке. Ведь без него я даже на развод подать не смогу.

Да мне банально нечего надеть — у меня даже трусов запасных нет. И денег на карточке на новый гардероб нет, и нескоро появятся. Мы и так с Дениской покупаем самое необходимое, не шикуем, такие траты нам не по карману.

Поэтому через час, когда мальчишки отведены в садик, а Юля уносится на работу, я звоню на КПП.

— Здравствуйте, это Валерия Александровна Ваулина. Скажите, а капитан Ваулин КПП проходил? — голос дрожит, а сердце предательски трепещет в груди. Мне почему-то безумно стыдно. Словно уже все в гарнизоне могут знать об измене моего мужа и о скандале с патрулём.

— Ваулин? — переспрашивает на том конце провода дежурный. — Вань, Ваулин проходил? Да, Валерия Александровна, проходил.

Я молча киваю и сбрасываю вызов. Даже поблагодарить забываю. Сверяюсь с часами. Автобус до города отошёл прямо сейчас.

Это мой шанс.

Я быстро застёгиваю пуховик, выскакиваю на улицу и практически бегу по