Глава 28

— Не помешал?

Дверь неожиданно открывается, а на её пороге замирает высокий мужчина с хитрым огоньком в глазах.

Полевая форма, подполковничие погоны. Ещё одно новое лицо в части.

Кажется, от кого-то я слышала, что новый командир привёз с собой комбата.

— Серый, мля, — яростно рычит Исаев, а я выскальзываю из его рук и буквально протискиваюсь между вошедшим и дверью. Выскакиваю прямо на лестницу и несусь вниз.

Хорошо ещё, что сразу свои мокрые вещи забрала из комнаты отдыха командира.

Перед «аквариумом» дежурного по части накидываю пуховик и, не отвечая на молчаливый вопрос в глазах лейтенанта Петрова, выскакиваю на улицу.

Не оглядываясь, бегу к КПП, сразу за ним мой новый дом.

Сейчас мне нужна кружка очень крепкого кофе и тишина. Я должна решить, как мне быть дальше, что делать со всем, что на меня свалилось.

Потому что прямо сейчас мои взвинченные нервы не выдерживают напряжения.

В кармане назойливо вибрирует мобильник.

Я не хочу даже смотреть, кто там.

Выбор не так велик: Андрей, Юля, начмед, Паша или его любовница.

Честно говоря, кроме Юли, ни с кем из них мне разговаривать не хочется.

Но я вовремя вспоминаю о воспитателе из садика, о маме, которая вообще не в курсе того, что происходит, и о...

Достаю смартфон из кармана и морщусь.

Свекровь.

Галина Петровна умеет выбрать неудачный момент.

Я собираюсь уже скинуть вызов. Но вовремя вспоминаю, что не получив от меня ответа, она позвонит не своему сыну (а может, по его просьбе она и звонит), а начнёт названивать моим родителям. А я пока не хочу их беспокоить.

У мамы давление, у папы сердце. Истерика от свекрови нужна им меньше всего.

Дрожащими пальчиками принимаю вызов.

— Алло, Галина Петровна? — произношу и настороженно молчу. Надеюсь угадать её настроение и причину звонка по голосу.

— Лерочка! Слава Богу, ты взяла трубку, — поёт она сладким голосом. — Я уже волноваться начала, думала, что-то случилось. У вас всё хорошо?

Медленно выдыхаю. Кажется, свекровь ещё не в курсе скандала. Как так получилось, что Паша ещё не рассказал ей о разладе?

— Как вы там с Дениской? Как Паша? — она сыпет вопросами. На которые я совершенно не хочу отвечать.

— У нас всё… нормально, — с трудом проталкиваю слова наружу.

— Что-то я до Паши дозвониться не могу, — сетует она. — Он там случайно не рядом, тут у отца возникли вопросы...

— Нет! — вырывается из меня слишком быстро. — Нет, не рядом. Он в госпитале, Галина Петровна.

— Ах! — охает свекровь. А я мысленно даю себе подзатыльник. — Что случилось?

— Ничего страшного, — морщусь я от омерзения. — Плановая госпитализация, обследование...

— Вот это правильно, — я не вижу, но чувствую, как она улыбается и кивает. — Пашке нужно отдохнуть. Он очень старается для вас, для малыша вашего. Он у нас такой молодец, такой ответственный.

— Галина Петровна, — обрываю я её. Я не собираюсь выслушивать, какой Паша замечательный муж.

Потираю ноющее плечо. Я уже и так убедилась во всём лично.

Но свекровь словно не слышит меня.

— Ты должна это ценить, Лерочка. Ему сейчас непросто. ТАМ никому не просто. А твоя задача дома его ждать, тыл прикрывать, гнездо вить. Понимаешь? У соседки вон сын в отпуск приехал, пьёт без просыху. Целыми днями на диване лежит, в стенку смотрит, не говорит ни с кем. Оно и понятно. ТАМ никому не просто. Мы даже представить не можем, что они видели ТАМ...

Нехорошее предчувствие начинает ворочаться в груди.

Я крепче сжимаю телефон и выдавливаю из себя.

— Я всегда ценила.

— Это правильно, Лерочка. В браке всякое бывает, это тяжёлый труд. Лерочка, я же тебя, как родную люблю, ты же знаешь. Ты же девочка умная, ты всегда была такая… разумная для своего возраста. Ты должна быть мудрой. Пашка он же мужчина, он ведь как ребёнок. Всегда может оступиться, совершить ошибку какую... Ой, да он же ведомый. Его помани конфетой сладкой, он и пойдёт, — её тон меняется. Из приторно-сладкого он становится стальным.

— Подождите, Галина Петровна, — сейчас я абсолютно точно уверена, кто был инициатором её звонка, — вы сейчас о чём?

— О Паше, хорошая моя. Ему любовь твоя сейчас нужна, поддержка, ласка, понимание...

От слова «ласка» внутри у меня всё переворачивается, а «понимание» вообще звучит как издёвка.

— Галина Петровна, а вы когда с Пашей разговаривали?

— Вчера, — не отпирается она.

— И вы в курсе того, что произошло? — я не собираюсь ходить вокруг да около. Игры закончились. Я хотела быстро свернуть разговор, думая, что свекровь не в курсе. Но теперь...

— Ой, а что произошло? Глупости какие, Лер! Оступился Пашка, вот и всё! Ну схватил там кого-то за задницу. А ты слона из мухи раздуваешь! Вещи вон его собрала, на развод подавать собралась. Первое препятствие встретила и бежишь! Мудрее надо быть, мудрее. Вам поговорить надо, понять друг друга. Тебе, конечно, непросто будет его простить. Но я уверена, что у тебя всё получится. Простишь и забудешь. Любовь ведь это не только радость, это ещё и умение закрывать глаза на мелкие… ошибки.

— Мелкие ошибки? — я плюхаюсь на старую деревянную лавочку у подъезда. У меня нет сил даже в подъезд зайти. — Галина Петровна, ваш сын изменил мне на моих глазах...

— Ой, глупости какое!

— Нет, не глупости! Он чуть не избил меня. Я никогда не смогу его простить, за такое не прощают!

— Лера, послушай меня внимательно, — её голос становится строгим и дребезжащим. — Не рушь то, что так долго строилось!

— Это не я разрушила.

— Прости Хоспади, после всего, что мой сын сделал для тебя и твоего ребёнка...

— Что? — сердце болезненно сжимается в груди. Никто не знал, что Дениска не Пашин сын. Это было решение Паши. Он дал Денису фамилию и отчество, даже мои родители не знают правды. Откуда тогда...

— Не прикидывайся! — шипит она. — Ты думаешь, мы не знаем, откуда взялся твой ребёнок? Принесла в подле, на Пашку моего повесила своего выродка и радуешься? Да ты всегда шалавой была! По койкам прыгала! С одним не получилось, так к Пашке под бок нырнула!

— Я не буду это слушать! — слёзы наворачиваются на моих глазах.

Меня не трогают её слова. Мне становится нестерпимо жалко своего сына, своего мальчика. Какой же тварью надо быть, чтобы ребёнка назвать выродком?

— Будешь! — рычит свекровь на том конце. — Ты обязана заткнуться, подтереть свои сопли и принять Пашу назад, как есть, и быть благодарной за то, что ты не