И сейчас стоит посередине моей комнаты с обнажённым торсом.

Я очень стараюсь смотреть ему в глаза.

Но не могу!

Взгляд постоянно соскальзывает ниже.

Твою мать, Исаев, неужели ты не мог прикрыться?!

Как можно оторвать взгляд от практически совершенного тренированного тела? Под смуглой кожей при каждом движении перекатываются стальные мышцы, упругие жгуты вен сетью оплетают предплечья и переходят на плечо, огромные кулаки яростно сжимаются...

— Я говорю, это все твои?

Гулко сглатываю.

— Мои? А, ты про мальчишек? — я почему-то отчаянно краснею. — Нет, Дениска мой сын. Тима и Ваня — сыновья Юли, моей подруги.

Прижимаю Дениса к себе, а мальчишек Юли глажу по голове, треплю по волосам.

— А где она сама? — из-за спины Исаева выступает тот самый подполковник, которого я видела в штабе. Только сейчас он, как и Исаев, одет в свободные спортивные штаны и, слава богам, в футболку.

Мужчина недовольно хмурится, оглядывая нашу компанию, бросает взгляд на кружки с молоком, печенья и ноутбук.

— Что это за мать?.. — продолжает он.

Андрей не вмешивается, а меня почему-то злит этот мужчина и его отношение к Юли. Пришёл, не спросил, кто, где и сразу стал наезжать! Мать ему не такая. Да Юля — лучшая мать, которую я знаю.

— Юля — мать-одиночка и прямо сейчас она закрывает двумя руками все бреши в недостатке кадров в медпункте на суточном дежурстве. А если не повезёт, этими же руками кого-то из солдат за уши из курилки вытаскивает. Вам бы, товарищ подполковник, разъяснительную беседу с бойцами провести стоило, а не к Юли цепляться!

Поток ядовитых слов выплёскивается из меня. Я даже до конца не успеваю осознать, что несу. Внутри меня всё ещё клокочет страх вперемежку с адреналином. Жгучая смесь.

Подполковник удивлённо приподнимает брови, потом присвистывает и поворачивается к Исаеву.

— Не хило она меня отбрила, — в его голосе звучит странный восторг.

Да что с ним не так?

— А я тебе сказал, останься в квартире, — цедит Андрей.

— Хм, — снова хмурится подполковник. — Я, пожалуй, пойду беседу с бойцами проведу, внеплановую проверку в медпункте. А то мало ли, вдруг мало там двух рук, — он как-то странно хмыкает и исчезает. — Хотя там руки то что надо...

А после его ухода становится легче дышать. Ещё бы Исаев ушёл.

Но от этого так быстро не избавишься. Он вездесущий.

Прошёлся по небольшой холодной комнате, зашёл на кухню, заглянул в холодильник и под стол, прошагал по коридору, зачем-то постучал в дверь. Опять.

— Собирайтесь, — он снова оказывается на пороге зала.

— Зачем? Куда? — мои мысли мечутся в панике. Куда нам идти на ночь глядя? Неужели Андрей решил меня выставить из служебной квартиры за порчу казённого имущества?

Но его испортил Ваулин, вот с него пусть и спрашивает. Я здесь ни при чём!

— Твой... — лицо Исаева темнеет, челюсти сжимаются до хруста, — Ваулин выбил напрочь дверь. Ты же не собираешься ночевать одна с детьми без двери?

— Я? А? Нет, — киваю, потому что мне ничего больше не остаётся.

— Берите самое необходимое и за мной, — командует Андрей.

Я не успеваю ничего сказать, как Тима и Ваня подхватывают три кружки и ноутбук и бредут за командиром части. Отлично! Армия у них в крови — быстро подчинились приказу, не задавая лишних вопросов.

Только Дениска всё ещё обнимает меня за ногу и сопит. Испугался сыночек.

— А ты... — Андрей осекается, заметив, почему я не двигаюсь с места.

Он подходит к нам, садится перед Денисом на корточки и протягивает ладонь.

— Андрей, — представляется Исаев.

— Енис, — хмурится сын, но руку жмёт. Он ещё плохо разговаривает, сказывается постоянное отсутствие отца и моя работа. У меня не всегда есть время полноценно с ним заниматься и играть. Поэтому два раза в неделю мы с ним ездим к дефектологу и пытаемся решить проблемы с речью.

— Значит так, Денис, — серьёзно говорит ему Андрей. — Бери свою маму и пойдём ко мне.

Сынок качает головой, а Юлины сыновья с интересом наблюдают за нами из коридора.

— Почему? — по-настоящему хмурится Исаев.

— Низя к незакомцем, — сосредоточенно и почти правильно произносит сын.

Молодец. Нельзя к незнакомцам.

— Так мы с тобой познакомились, и руки пожали, пошли. Иначе вы с мамой тут замёрзнете насмерть. В квартире холодрыга, — рычит сквозь зубы Андрей. — И двери нет. А то ночью волки прибегут и за бочки вас всех перекусают.

Да блин! Что он несёт?! Какие волки? Педагогического таланта у Исаева точно нет.

Вот только к моему удивлению его «страшилка» работает. Сын несколько секунд разглядывает Андрея, потом кивает и протягивает ему ладонь.

Крепко держится за неё. Берёт меня за руку и тащит нас на выход.

От этой странной сцены у меня щемит в груди. Волна болезненного напряжения разливается по телу.

Отец и сын идут за руку рядом со мной. Господи, как они похожи!

Глаза начинает щипать.

Разные неуместные мысли начинают лезть мне в голову.

Правильно ли я тогда поступила? Имела ли я право скрыть от Исаева его сына?

Не стоит ли мне всё рассказать?

Глава 34

Не стоит ли мне всё рассказать? — в сотый раз и так и эдак кручу в голове эту мысль, пока сижу на табуретке на кухне у Исаева.

Кто бы мог подумать, что мы с ним не просто встретимся после всего, но и вот так будем сидеть рядом и смотреть, как трое мальчишек с удовольствием уплетают нехитрый армейский паёк.

Андрей прямо ножом вскрыл три упаковки с армейской кашей, вывалил всё это на сковороду и разогрел со сливочным маслом.

По крохотной кухне поплыл такой запах, что мальчишки тут же подтянулись из комнаты и напрочь забыли о молоке и печеньях.

И это притом, что они кушали в саду и ужинали у меня. Но молодым организмам нужно хорошо питаться.

— Все руки мыли? — строго спросил Андрей, раскладывая кашу по тарелкам. Мальчишки с готовностью кивали в ответ. И вот теперь сидят и с аппетитом поглощают кашу.

А я... я смотрю на сына и думаю, как было бы для него лучше? Чтобы он знал родного предателя-отца? Или чтобы он рос в полной любящей семье?

Тогда ответ казался мне очевидным. Сейчас... сейчас я получила то, что есть.

Семья не полная, не любящая, и муж оказался не просто предателем, а абьюзером и садистом.

— Поёшь, — Андрей ставит передо мной тарелку с кашей и сам садится верхом на табурет.

— Я не хочу, спасибо, — мне даже смотреть на