Слава богу, мальчишки быстро укладываются после всех волнений последних дней. А вот я никак не могу уснуть.

Лежу и ворочаюсь на диване, стараясь то ноги подобрать, то изогнуться так, чтобы не падать с него.

Диван у Андрея стандартный и единственный. А нас-то четверо. Поэтому лежим мы поперёк. И если мальчишкам отлично, то мне не очень.

— Если хочешь, у меня есть ещё один спальник, — раздаётся снизу волнующий голос Андрея.

Я моментально вспыхиваю от макушки и до пяток.

Как будто мне не хватило вида его мощного раскаченного тела, когда он раскладывал этот свой чёртов спальник.

Конечно, Андрей натянул футболку, после того как врезал Ваулину. Но скажу откровенно, такую гору мышц не скрыть даже худи. Не то что тонкой трикотажной футболкой в облипку.

После того как мы постелили постели и Андрей пошёл в душ, я нырнула под одеяло, в чём была. Прямо в кофте и домашних штанах.

А когда полуголый Андрей вошёл в комнату со стекающими с его рельефного торса каплями воды, я вообще удачно притворилась спящей.

По крайней мере, мне так показалось.

Потому что наблюдать, как он пакуется в спальник, как под его смуглой бархатистой кожей перекатываются стальные мышцы, как напрягается пресс, оказалось выше моих сил.

Внутри меня всё вспыхнуло и полыхает до сих пор. Не знаю, что это такое. Какой-то дикий коктейль из обиды и сожаления, ревности и желания, боли и утраченных надежд.

Всё это хуже каленого железа жжёт мне грудь, огненной волной разбегается по венам, заставляет сердце срываться с ритма и сбиваться дыхание. Какое-то наваждение.

И всем будет лучше, если мы с Денисом уедем. Подальше. А там, вдали от Андрея я подумаю, как лучше сказать ему, что у него есть сын.

А вообще, нужен ли ему Дениска? К тому же это не новорождённый ребёнок, которого сразу можно прижать к груди. Это уже довольно большой мальчик со своим характером и своими проблемами.

Например, два раза в неделю мы ездим в город к дефектологу и логопеду, стараемся исправить нашу речь. Дениска плохо говорит. Многие слова ему вообще не даются. У педиатра даже были подозрения на слух. Так бывает, когда детки не слышат, то не могу воспроизвести речь. Но с этим у нас всё хорошо, мы проверялись.

Но проблема пока остаётся. Вот как раз завтра у нас поездка к дефектологу. Я жду каждую из них. Но эта меня пугает.

Не захочет ли Паша нам помешать?

Глава 39

Утром стоит Андрею подняться и скрыться в ванной комнате, как я хватаю мальчишек в охапку и бегу к себе в квартиру.

Выбитую дверь подпираю табуреткой и отправляю мальчишек умываться, а сама готовлю завтрак на скорою руку.

Я знаю, что Андрей хотел, чтобы мы остались и у него. Но, мне кажется, мы и так злоупотребили его гостеприимством. К тому же не думаю, что Ваулин может появиться сейчас, когда вся часть собирается на службу и по моему первому зову прибегут соседи.

К тому же каждая лишняя минута рядом с Исаевым добавляет мне боли и сожаления.

Я и без того сижу, как на иголках и дышу через раз.

Поэтому я оставила ему короткую записку со словами благодарности и сбежала.

Слава богу, у Андрея находятся другие заботы вместо того, чтобы идти за нами и тащить обратно к себе. Или тупо не находится времени. Потому что у нас в части построение начинается без пятнадцати семь. А в восемь уже будут поднимать флаг на плацу под звуки гимна.

Пока варю кашу, слышу, как хлопает входная дверь в квартире Андрея, и замираю.

С секунды на секунду я жду, как он постучит, войдёт к нам и...

Но секунды бегут. Следом хлопает подъездная дверь.

Андрей ушёл.

Я испытываю колоссальное облегчение, хотела бы сказать я.

Но нет.

Внутри меня расползается разочарование, ядовитыми тисками оно сковывает грудь, не даёт сердцу спокойно биться.

Почему-то я была уверена, что Андрей зайдёт. Ворвётся опять мокрый после душа и начнёт отчитывать меня за то, что ушла.

Но он не зашёл даже перед службой. И почему-то я чувствую тоску.

А ещё по нёбу расползается горький привкус преданных надежд.

Хотя я совершенно точно знаю, что Андрей мне ничего не должен.

Но я всё-таки ждала. Возможно, даже надеялась, что он зайдёт. Господи, да я была уверена, что он придёт.

И от этого мне ещё хуже.

Я круглая идиотка. Сама испортила свою жизнь. Не разобралась ни в чём, всё бросила, сбежала, приняла предложение Ваулина. А теперь жду чего-то от Андрея.

Лера, приди в себя! Логично, что он видеть тебя теперь не хочет. Спасибо, что спас от Ваулина уже несколько раз, но дальше ты как-нибудь сама.

А Денис?

Мысли о сыне не дают мне покоя. Имею ли я право скрывать правду дальше? Или стоит рассказать? Нужна ли эта правда Андрею? А Денису? Ему нужен отец! Настоящий отец!

Если я скрою правду сейчас, а она всплывёт когда-то в будущем, поймёт ли меня сын?

А Андрей? Сможет ли он меня простить? Вряд ли.

Может так получиться, что своим признанием я привяжу Исаева к нам. Каждую свободную минуту, выходной, отпуск логично, что он захочет проводить с сыном. А другие женщины? Жена? Ему же нужна жена! А я? смогу ли я всё это время быть рядом с ними? Наблюдать, как им хорошо без меня.

А вдруг сын ему не нужен? — мелькает гаденькая мысль. Так легко за ней прятаться и оправдывать и дальше своё малодушие.

А вообще, всё просто. Я боюсь.

Я просто боюсь рассказать Андрею правду. Боюсь услышать любой его ответ.

Но больше всего боюсь увидеть разочарование в его тёмных глазах. И от этого мне ещё хуже!

Встряхиваю головой и обещаю подумать об этом сегодня, но чуть позже.

Быстро собираю мальчишек и веду Юлиных сыновей в садик, а Дениску на парковку.

Сегодня нам с ним на приём к дефектологу.

Но стоит мне подойти к машине, как внутри поднимается злость и отчаянье.

Сегодня мы с Денисом никуда не едем!

Потому что моя машинка разбита вдребезги! Все четыре колеса спущены. Лобовое стекло разбито битой или трубой, капот вмят так, словно на него приземлился слон. Боковые зеркала оторваны и висят на проводах.

Это какой-то кошмар. Такое чувство, что она побыла в нескольких тотальных авариях.

Паша!

Вот урод!

На глаза наворачиваются слёзы злого отчаянья и бессилия!