Потому что в каждом его мимолётном взгляде я улавливаю странную тоску, а ещё невысказанный вопрос о том, что между нами происходит. А я не готова отвечать.

Я вообще не хочу разговаривать на эту тему. Господи. Я даже не могу для себя решить, стоит ли Андрею говорить о сыне.

С одной стороны, я отчётливо понимаю и именно сейчас, что они оба достойны правды. С другой стороны, я не готова вспоминать, почему я вообще эту правду скрыла.

Андрей хмурится, молча пододвигает тарелку ко мне ближе, вкладывает в руки вилку.

Я медленно выдыхаю сквозь сжатые зубы, потому что его прикосновения доставляют мне боль. Кожа моментально вспыхивает, плавится и, кажется, останется ожог. И без того напряжённые нервы вибрируют, заставляя меня дрожать. Сердце сжимается от тоски под застарелой коростой.

Мне всё-таки приходится есть. Просто чтобы не привлекать внимания.

— Спасибо, — я поднимаюсь, наконец, из-за стола.

Мальчишки поели под присмотром командира и весело унеслись досматривать мультфильм, Андрей ушёл за ними, но ненадолго.

И вот теперь он чего-то ждёт.

А я не знаю, о чём нам говорить.

Я ставлю тарелки в раковину, открываю воду. Автоматическая колонка у Андрея зажигается сама. Удобно.

Закатываю рукава и взглядом ищу губку.

— Я сам, — за спиной раздаётся волнующий меня баритон.

— Я помою, — пожимаю плечами. Должна же я хоть как-то сбросить напряжение и занять своё внимание.

Но Андрей такой Андрей. Если он что-то решил, то будет так, как он сказал.

Мне всегда это в нём и нравилось.

Он прямо через меня, обжигая своим прикосновением мне руку, плечо и часть спины, закрывает воду и замирает в каких-то сантиметрах от меня.

А я не в силах обернуться.

Стою, уперевшись взглядом в раковину, полную посуды. А рядом, оперевшись бёдрами о столешницу, замер Андрей.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Я не вижу его лица, но чувствую раздражение и злость в его голосе.

Сердце срывается на галоп, ритм пляшет, перед глазами разливается тёмная пелена.

Он всё понял. Он знает про Дениску! — первое, что вспыхивает в моём мозгу.

— Не понимаю, о чём ты, — трясущимися руками я поднимаю полотенце.

— О нас, Лера, о нас, — в его голосе сливается безграничная тоска и нотки страсти, но всё это моментально тонет в волнах ярости, что исходят от него.

— О нас? — теперь дрожит и мой голос. Я отчаянно пытаюсь взять себя в руки, но не выходит ни черта. — Нас нет. Давно.

Я собираюсь равнодушно пожать плечами. Не выходит.

Андрей перехватывает меня за руки и резко дёргает на себя.

В отличие от Ваулина его объятия отчаянно приятные. Но от этого причиняют ещё больше боли и тоски.

— Посмотри на меня, Лера, — требует он, и я не могу не подчиниться. Никогда не могла. Он сильный, волевой, опасный. Вот только я никогда его не боялась. И не боюсь. Потому что вся его сила могла обрушиться на кого угодно, только не на меня.

А потом... потом он изменил мне!

Воспоминания и пережитая маленькая смерть нашей любви придают мне сил.

Я поднимаю взгляд, полный ненависти, по крайней мере, я на это надеюсь и не менее яростно шиплю.

— Нас нет уже давно, Андрей! Пора забыть об этом! — я дёргаюсь, но он не отпускает. Наоборот, его ладони соскальзывают с моих плеч, оглаживаю локти, тонкие запястья, подхватывают ладони и нежно перебирают пальчики. Совсем как раньше.

Я судорожно и шумно вздыхаю.

Боже, что он творит?

— Ответь мне на один вопрос, Лера, — требует Андрей, поднимая мою правую ладонь и сжимая между подушечками мой безымянный палец. То самое место, где ещё совсем недавно красовалось Ваулинское кольцо. — Оно того стоило? Твоё бегство стоило всего этого? Наши разрушенные отношения стоили того?

Глава 35

Ещё секунду назад я дрожала от накативших воспоминаний и страсти, что, как оказалось, не полностью умерла во мне. Ещё одна крохотная искра, и я бы сорвалась. Сама вцепилась бы в Андрея и... Кошмар!

Но не сейчас! Сейчас его слова разрывают мне душу, выворачивают внутренности наружу и топчутся на горстке пепла, что осталась от наших отношений в прошлом.

— Не смей! — шиплю я и извиваюсь в его руках, как змея. — Не смей вспоминать о том, что было. Ты сам прекрасно знаешь, что случилось тогда! Не я бросила тебя! Не я выбрала дешёвый перепихон вместо наших отношений! Ни я не смогла удержать свой член в штанах! Поэтому не надо сейчас ТАК на меня смотреть и требовать ответа! Я ни в чём не виновата перед тобой, и поднимать этот вопрос я не собираюсь! А теперь пусти меня!

В глазах Андрея, пока я всё это говорю, вспыхивает яростно пламя. Его хватка на моих руках становится каменной, не давая мне возможности вырваться.

— Я не удержал член в штанах? — опасно щурится он. — С этого момента поподробнее.

В его темно-карих глазах бушует такое адское пламя, что вот-вот спалит нас обоих.

Его пальцы продолжают сжимать и поглаживать мои ладони. Вот только сейчас причиняют ещё больше боли, чем минуту назад.

— Я не собираюсь это обсуждать, — шиплю и дёргаюсь. Не хватало, чтобы дети услышали этот скандал и испугались. Принимать предложение Андрея о ночёвке у него было ошибкой! Очень большой ошибкой!

Мне надо уехать, и срочно!

Господи, я даже представить не могу, что буду видеть его каждый день. Нет, это невозможно!

— Пусти, — я извиваюсь, но получаю только очередной тёмный взгляд, полный ледяного безумия.

Андрей успевает взять себя в руки и едва слышно произносит.

— Просто объясни, что ты имеешь в виду, и я отстану.

— Андрей, — я закатываю глаза, пытаюсь вытянуть свои руки, но не могу. — Зачем это тебе? Имей мужество принять всё, как есть. Ты свой выбор сделал ещё тогда: смазливая девчонка в коротком белом халатике, готовая на секс с тобой даже на рабочем месте. Я без претензий! Правда! Проехали, забыли!

Мой голос дрожит от накативших воспоминаний и слёз, но я отчаянно пытаюсь засунуть всё это поглубже.

— Лера, — утробно рычит Андрей, — да говори ты понятно, в чём дело? Что я натворил ТОГДА? И вообще когда? И с кем?

Я вижу, как его лицо темнеет от едва сдерживаемого гнева, желваки ходят ходуном на гладковыбритых щеках. А взгляд... о боже! Что за взгляд!

Тёмный, опасный, давящий и требующий ответа. Стоит мне взглянуть в него, как я не могу больше отвернуться. Он не позволяет. Удерживает и требует продолжить