доступа. Знаешь, что я узнал, когда вернулся в часть?

От его плохо скрытой боли и застарелой ярости у меня по телу пробегается мороз.

— Что ты сбежала с Ваулиным, оставив мне на память моё помолвочное кольцо!

Я гулко сглатываю, глядя на Андрея огромными глазами.

Нет, нет! Это не может быть правдой!

Глава 37

— Пусти! — я бью кулачками по его груди, но добиваюсь лишь того, что по собственному телу пробегает дрожь. Исаев не сдвигается ни на сантиметр! — Зачем ты меня мучаешь? Зачем?

Я всё-таки не могу сдержать слёз. Двумя солёными дорожками они сбегают по щекам.

Я позорно всхлипываю и отчаянно пытаюсь не разрыдаться в голос. Иначе испугаю детей.

— Я видела всё сама! — с трудом проталкиваю слова через голосовые связки. Горло сжимает спазм. — Твоя палата, твоя койка, твои спортивные штаны! Это точно был ты! Ваулин сказал, что...

Я осекаюсь. Потому что встречаюсь с таким красноречивым взглядом Андрея.

Он не произносит ни слова. Но его глаза!

Чёрные бездны полны ярости, застарелой боли и подтверждения зарождающегося у меня сомнения.

Ваулин! Он же не мог...

Осознание масштабов катастрофы доходит до меня.

ОН мог! Вспоминая, как долго он пытался добиться меня, я понимаю, МОГ! Всё это была огромная подстава!

Какая же я дура! Господи, непроходимая идиотка! Поверила Ваулину! Так значит, тогда это тоже был он. Просто решил совместить приятное с полезным. Трахал медсестёр на койке Исаева и ждал, что я когда-нибудь «его» поймаю. Ну что ж, его расчёт удался. Тварь!

И я хороша! — горько усмехаюсь невесёлым мыслям. — Я сама растоптала своё счастье. И нашу жизнь, и...

Колени подгибаются, и я начинаю медленно сползать по стенке. Не улавливаю, в какой момент подо мной оказывается табуретка. Просто опускаюсь на неё и закрываю руками лицо.

— Ты так легко поверила, что я мог променять тебя на кого-то другого? — он не обвиняет. Просто констатирует факт.

Я всхлипываю, но молчу. А что я могу сказать? Да, я поверила. Поверила своим глазам и рассказам его «друга». Тогда я не могла представить, что всё это ложь.

Тогда шок и боль, что пронзила меня, были сильнее здравого смысла.

А роковое стечение обстоятельств сыграли на руку Ваулину.

Он-то точно знал, где Исаев, а больше, кажется, никто не знал. Я не пыталась выяснить обстоятельства, а Андрею было не до того. Когда он вспомнил обо мне, я жаждала его забыть, выкинула симку и паковала вещи, чтобы сбежать.

Я действовала сгоряча, ничего не обдумав! А надо было позвонить и во всём разобраться.

Наверное, это были гормоны или горячая кровь вкупе с обидой и болью от предательства. Я не оправдываю себя. Зачем? Я и так понимаю, ЧТО натворила.

Мне даже в голову не могло прийти, что это постанова! А сейчас... уже поздно что-то менять.

— Просто ответь мне, Лер, — требует Андрей.

А я...

Я умираю внутри себя от собственной глупости и осознания катастрофы. Потерянные пять лет НАШЕЙ жизни.

— Мне нечего тебе сказать, — я пожимаю опустившимися плечами. — Тогда я поверила своим глазам. Кто же знал, что я слепая?

Глаза горят от вновь подступивших слёз. Я ухмыляюсь зло и поднимаюсь с табурета, пошатываясь, обхожу Андрея и собираюсь выйти из кухни. Куда и зачем, я пока не знаю.

— И это всё? — он ловит меня за руку, сжимает её крепко. По коже вновь ползут мурашки, а в груди болезненно сжимается моё сердце. На этот раз ещё болезненнее, чем в прошлый раз.

— Прости, — говорю ему честно, не поднимая глаз. — Но больше мне сказать нечего. Всё остальное ты знаешь и сам.

Глава 38

Я чувствую, что для Андрея этот разговор не закончен.

Он единым слитным движением надвигается на меня. Словно хищник снова пытается загнать меня в угол.

Но в этот момент на кухню заглядывает Тима — старший Юлин сын. Вот умничка!

— Тёть Лер, мы спать хотим...

Бросаю взгляд на часы. Твою мать! Уже десять! Конечно, мальчишкам давно пора спать.

— Быстро к нам чистить зубы и спать, — командую я и собираюсь выйти из кухни.

Но Андрей меня не выпускает.

Дёргает на себя, хмурится и рычит.

— Вы никуда не уйдёте, — его ладони проходятся по моей спине. — Ночевать будите здесь. Сейчас я принесу бельё.

— А ты? — мой голос хрипит.

— И я, — усмехается он. — Тоже буду спать.

Спорить с ним бесполезно. По крайней мере, у меня точно нет на это сил.

Вот только где мы разместимся?

Ответ находится быстро. Пока я стелю на диване себе и детям, Андрей прямо у наших ног расстилает армейский спальный мешок.

— Круто! — выглядывают из ванной мальчишки.

— Я тоже хАчу! — визжит Денис и с разбегу плюхается на спальник Андрея. — Мама, мозно? Можно? Мозно?

Андрей молчит. Прищурившись, ждёт моего ответа.

В груди щемит такая чёрная тоска, что мне приходится отвернуться и перевести дыхание, чтобы ответить твёрдое «нет»!

Сынок заметно расстраивается. Юлины мальчишки тоже.

— Мы пришли в гости, — строго говорю я, — а не баловаться. Ну-ка марш в постель! Спальник — это не игрушка. Вот пойдёте в поход, тогда...

— А когда мы подем в пход? — тут же оживляется сын. А я даю себе мысленно затрещину. Ну Лера, ну молодец! Как мы можем пойти в поход, да ещё со спальниками, которых у нас нет? У меня ни навыков, ни денег нет для таких прогулок!

Ну вот! Всегда гордилась, что не вру сыну и решаю все проблемы мирно, и вот сейчас сама загнала себя в ловушку.

Сказать, что похода не будет — обмануть ожидания детей. Сказать, что поход будет потом — обмануть Дениса.

— Летом, — Андрей садится на корточки перед Денисом. — Возьмём моего друга дядю Серёжу, Тимофея и Ивана, маму и тётю Юлю и пойдём в поход на речку.

— Правда? — у Юлькиных мальчишек аж глаза зажигаются. — На несколько дней?

— На несколько дней, — кивает Андрей. — Будем ловить рыбу, а дядя Серёжа сварит свою фирменную копчёную уху!

— Уха! — радуется мой сын. Который даже понятия не имеет, что это такое.

— И купаться? — недоверчиво спрашивает Иван. Он вообще не такой бойкий, как Тима.

— Ну если погода позволит.

— И мама... — мрачнеет Тима.

— И мама. Но вашу маму мы с дядей Серёжей берём на себя.

Юлькины мальчишки заметно веселеют.

— А мою? Мою маму вы возете? — с надеждой в голосе произносит Денис.

А Андрей осекается. Переводит с сына на меня нечитаемый взгляд, который я старательно не замечаю. Потом кивает