за окнами которой всё так же горело холодное искусственное освещение автономного режима.

София, взъерошенная и всё ещё сонная, зевнула, потягиваясь:

— Я даже не помню, когда последний раз высыпалась. Это вообще законно — спать больше трёх часов?

Мия рассмеялась, сидя рядом с Оскаром. Он с вечера не выпускал из рук блокнот, в котором то записывал что-то, то делал зарисовки из памяти.

— Мы с Оскаром до трёх играли в шахматы, — призналась она. — Он жульничает!

— Это называется стратегия, — с ухмылкой поправил Оскар. — Ты просто не умеешь проигрывать.

Ливия сидела чуть в стороне, с чашкой горячего кофе, глаза полуприкрыты. Она слушала, но не вмешивалась. Эд подошёл с подносом и поставил перед ней тарелку с омлетом.

— Попробуй не думать хотя бы пару часов. Просто поешь, — сказал он мягко.

— Спасибо, — кивнула Ливия.

Она чувствовала, как усталость въелась в мышцы, как туман не выспавшегося мозга мешает сосредоточиться. Но сегодня... сегодня можно просто позволить себе быть человеком.

После завтрака они перебрались в гостиную. София включила старый проектор, и Мия с энтузиазмом предложила устроить "кинодень". Никто не возражал. На мягких диванах, среди старых пледов и заброшенных журналов, они смотрели комедию двадцатилетней давности. Смех звучал осторожно — как будто каждый из них забыл, как это делать — но вскоре смех стал настоящим. Оскар, громко хохоча, чуть не пролил вино, а София крикнула:

- Осторожно!

София и Оскар устроили кулинарный турнир из сухпайков, а Мия с головой ушла в старую книгу, найденную в библиотеке комплекса.

— Завтра мы начнём новый цикл наблюдений, — начала Ливия, глядя на всех. — Я буду ежедневно брать у нас всех кровь. Мне нужно быть уверенной, что уровень антител стабилен и не снижается со временем.

Оскар вопросительно поднял бровь:

— Думаешь, они могут исчезнуть?

— Я не исключаю этого. Вирус уже показал, что он непредсказуем. Пока что ваши показатели устойчивые, но нужно отслеживать. Если вирус снова активизируется — мы должны знать первыми.

— Каждый день? — переспросила Мия, отложив книгу.

— Да. Анализы будут быстрые. Но важные. — Ливия сделала паузу. — А ещё… я думаю, нам нужно попробовать взять образцы у ожившего.

Тишина сгустилась. Все взгляды устремились на неё.

— Ты хочешь взять кровь у зомби? — наконец произнёс Оскар, ставя бокал на стол.

— Не называй их так. Они были людьми. Возможно, ещё есть шанс понять, что с ними. Я хочу понять, как изменился вирус внутри. Что делает с тканями, с мозгом, с иммунной системой.

Оскар шумно выдохнул:

— Они бросаются на стекло, когда слышат шорох. Один чуть не проломил лоб, когда я по глупости постучал. Они не кажутся способными к сотрудничеству.

— Именно поэтому мы должны быть осторожны, — сказал Эд. — Попробуем разработать план. Может быть, удастся обездвижить одного из них. Если удастся достать хотя бы микролитр крови — Ливия сможет начать анализ.

София потёрла руки:

— Я помогу с оборудованием. В одном из хранилищ были костюмы химзащиты. Надо только всё проверить.

Ливия кивнула с благодарностью:

— Спасибо. Я знаю, что это опасно, но у нас нет другого пути. Чем больше мы узнаем — тем больше у нас шансов на выживание.

Мия вжалась в кресло, обнимая плед:

— А если вирус снова изменится? Если кто-то из нас… снова станет переносчиком?

Ливия подняла взгляд:

— Именно поэтому я начну с анализов. Мы должны быть на шаг впереди. Не повторить ту же ошибку. Никто из нас не должен стать новой нулевой точкой.

Тишина снова повисла над комнатой. Только слабый гул вентиляции нарушал покой.

— Ну что, — сказал Эд, поднимая бокал. — За научный подход.

Остальные нехотя, но поддержали. Столкнувшись с ужасом, они знали: только вместе, только хладнокровно и последовательно, они могут выжить. А возможно, и спасти остатки мира.

В ту ночь никто не пошёл рано спать. Мия дочитывала главу. Оскар и Эд сидели над схемами, рисуя план проникновения в бокс. София перебирала старые папки с описаниями защитного оборудования. А Ливия… Ливия стояла у коридора в боксы с ожившими:

«Я должна всё исправить.»

Сзади послышались шаги.

— Ливия, — тихо произнёс Эд.

Она не обернулась. Он подошёл ближе и мягко коснулся её плеча.

— Завтра продолжишь исследования. Сегодня… — он сделал паузу, глядя на неё с беспокойством. — Давай закончим день, как он начался. Не думая о вирусе. Не думая о них. Хотя бы на несколько часов.

Ливия медленно повернулась. Глаза блестели от слёз, но она кивнула. Эд взял её за руку — тёплую, дрожащую — и повёл по коридору, подальше от лабораторий, от камер, от реальности.

Они вошли в комнату Ливии. Ливия села на кровать, обняв себя за плечи.

— Я… устала, — выдохнула она. — Не физически. Глубже. Как будто всё это… кошмар. Только он не заканчивается. Я боюсь засыпать, потому что знаю — проснусь в этом же аду.

Эд сел рядом и взял её за руку.

— Ты не одна.

— Единственное, что даёт мне силу — это ты, — сказала она, глядя в его глаза. — Если бы кто-то спросил меня… готова ли я снова пройти через весь этот ужас, чтобы встретить тебя… — она замолчала на мгновение. — Я бы сказала «да». И это пугает.

И вдруг она вздрогнула и тихо заплакала. Сначала едва слышно, а потом всё сильнее — как будто прорывался водопад, сдерживаемый слишком долго. Она уткнулась лицом в подушку, плечи её подрагивали, и все страхи, накопленные за эти дни, наконец нашли выход.

— Прости… — выдохнула она сквозь слёзы. — Я просто больше не могу… Я держалась… пыталась быть сильной…

Эд тут же лёг и прижался к ней, обняв сзади, укутывая своим телом, словно защищая от всего мира.

— Тсс… Я с тобой, — шептал он, гладя её по волосам. — Всё хорошо. Плачь, если нужно. Мне не нужно, чтобы ты была сильной. Мне нужна ты. Просто ты. Живая.

Она сжала его руку, словно боялась, что он исчезнет.

— Мне страшно… — призналась она. — Страшно тебя потерять. Страшно проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Что тебя больше нет.

— Я здесь. И я не уйду, — сказал Эд твёрдо, целуя её в висок. — Пока мы вместе — у нас есть