class="p1">София проверяла температуру тела с помощью инфракрасного термометра, не касаясь кожи.

— Минус четыре по Цельсию. Уже начал оттаивать. Через час-полтора будет готов к вскрытию.

Ливия кивнула и указала на второй стол.

— Подготовим место для второго тела. Мы должны сравнить мозг замороженного с тем, кто разлагается.

Эд взглянул на неё с тревогой.

— Ты уверена? У него же полголовы разнесло. Там вонь такая, что скафандры не помогут.

— Тем более мы должны проверить, как мозг разрушается. Может, даже в этой массе что-то сохранится. Мы не можем упустить шанс.

Он молча кивнул, и они вместе пошли за тележкой, на которой лежало второе тело.

Его звали Паоло, испытуемый номер 006. У него Эд и Оскар вчера брали кровь, но он напал и его пришлось обезвредить молотком в голову. Половина головы представляла собой расплывчатую мясную массу, с вывалившимися частями мозгового вещества. Глазницы запали, кожа отслоилась, началась активная фаза гниения. Утром Ливия сообщила, что хочет сделать и ему вскрытие. Эду и Оскару пришлось попотеть, загружая и доставляя его тело в морг.

Каталка скрипела, колёса застревали в мелких стыках пола. От тела исходил устойчивый, тяжёлый запах — гниль, формальдегид, железо. София чуть отпрянула, прикрыв лицо рукой.

— Проклятье, — пробормотала она. — Я всё же возьму новый фильтр для маски.

— Ливия, ты уверена, что мы сможем получить хоть что-то полезное из этого куска… — спросил Оскар. — Я не уверен, что это всё ещё мозг.

— Внутри всё ещё может сохраняться вирус, или следы активности — хотя бы на клеточном уровне, — твёрдо ответила она. — А это — наш шанс понять, как долго вирус способен удерживать тело «живым».

С помощью гидравлического подъёмника они аккуратно переместили разлагающееся тело на второй стол. Ливия сама пристегнула конечности. Запах стал гуще, въедливей, он просачивался даже сквозь фильтры. Воздух вибрировал от напряжения, и каждый звук — будь то треск пластика или лязг инструмента — казался слишком громким.

Ливия начала с замороженного тела. Стальной скальпель легко вошёл в кожу. Мороз делал ткани упругими, но ломкими, словно восковые. Она аккуратно вела лезвие вдоль черепной линии, пока кровь — тёмная, густая — не начала сочиться из-под кожи. Вместе с Эдом они отогнули кожный лоскут, обнажив кость.

— Костная пила, — тихо сказала Ливия.

Оскар подал ей инструмент.

Звук пилы был нестерпим — визжащий, скрежещущий, будто вскрывали не череп, а гроб. Крошки кости осыпались на стол, капли крови стекали на пол. Через несколько минут Ливия осторожно сняла часть черепной коробки и отложила её в сторону.

— Вот он… — прошептала она. — Мозг почти идеален. Нет видимых повреждений, нет следов разложения. Только лёгкий серый оттенок.

— Осторожно, — пробормотал Эд, стоя рядом. — Что-то с мышцами… показалось?

Ливия замерла, глядя на тело. Рука, правая, чуть дёрнулась. Пальцы судорожно сжались — не сильно, но достаточно, чтобы скрипнули ремни фиксации.

— Вы это видели? — Оскар отступил на шаг. — Это была реакция. Нервная?

София уже проверяла показания датчиков.

— Температура поднялась до плюс двух. Мышечная активность минимальная… но есть. Спонтанные импульсы.

— Чёрт… — Ливия бросила взгляд на открытый череп. — Значит, даже в этой стадии вирус продолжает передавать сигналы через центральную нервную систему.

Нога мёртвого тоже дёрнулась — короткий, резкий спазм, будто от удара током. Пальцы на другой руке едва заметно дрогнули. Щёки дернулись, словно тело попыталось изобразить гримасу.

— Это начинает походить на реактивацию, — напряжённо сказал Эд.

—Я почти закончила. Если извлечь мозг и активность прекратится — это подтвердит гипотезу, — твёрдо сказала Ливия. — Эд, держи голову. София, зафиксируй корпус, чтоб не дёрнулся в момент извлечения.

Ливия ввела шпатель вдоль основания черепа, аккуратно поддевала мозг, стараясь не повредить структуры. Подёргивания участились. Пальцы рук судорожно сжались, одна нога напряглась, и всё тело выгнулось дугой на долю секунды. Металлические ремни лязгнули от напряжения.

— Быстрее, — выдохнула София. — Он двигается всё сильнее!

— Держите крепко! — Ливия извлекла мозг полностью. Он был плотный, целый, слегка тёплый на ощупь, будто всё ещё жил своей жизнью. Она положила его в охлаждённую капсулу с питательной средой и закрыла крышку.

В ту же секунду движения прекратились. Тело обмякло. Пальцы разжались. Мышцы расслабились. Щека бессильно упала в сторону. Приборы засвидетельствовали: ноль активности. Ни пульсаций, ни сигналов, ни спазмов.

— Всё, — пробормотал Оскар. — Как будто кто-то выключил рубильник.

Ливия молча смотрела на тело, потом — на извлечённый мозг в капсуле.

— Вот он, центр. Мозг не просто орган. Это узел вируса. Без него он не может существовать. Даже замороженный, даже почти разрушенный, мозг продолжает «жить» … пока не будет удалён.

Эд вытер лоб.

— Значит, ты была права. Этот вирус - он — паразит. Нейроуправляющий.

София подошла ближе, глядя на лицо тела.

— А знаешь, оно сейчас… действительно мёртвое. Совсем.

— Потому что теперь оно мертво, — сказала Ливия. — Не ожившее. Просто тело. Можно переходить ко второму.

Когда она подошла ко второму столу, воздух стал тяжелее, липкий. Кожа Паоло уже темнела, покрытая пятнами некроза. Гниение зашло далеко. Она надела дополнительные перчатки. Пальцы слегка дрожали. Стараясь не вызывать смещения, она ввела шпатель в открытую полость и начала осторожно вытаскивать то, что осталось от мозга. Он рассыпался, как мокрый хлеб, обнажая сосудистые нити и следы внутренних кровоизлияний.

— Он всё ещё влажный… — прошептала София. — Это ненормально.

— Ненормально — значит, стоит изучить, — тихо ответила Ливия. — Вирус, возможно, поддерживает тканевую структуру даже после разрушения мозга.

Когда они извлекли всё, что могли, Ливия сделала фото каждого участка черепа. София уже помещала образцы в защитные контейнеры.

— Что теперь? — спросил Эд, глядя на два стола.

— Теперь — смотрим, есть ли разница. Может, вирус «живёт» дольше, чем мы думали. Или даже восстанавливается. Я хочу сделать срезы, сравнить участки гиппокампа и продолговатого мозга. Особенно — активные зоны, отвечающие за базовые инстинкты.

— Ты думаешь, вирус выбирает именно их? — удивился Оскар.

— Не думаю. Я это уже знаю. Но докажу.

Комната погрузилась в тишину. Только гул вытяжек, потрескивание замороженной плоти и скрежет металлических инструментов напоминали: эти тела когда-то были живыми. А теперь стали ключом — к разгадке, или к гибели.

София сидела за микроскопом, затаив дыхание. Срез тканей из мозга Паоло лежал на