Слёзы постепенно утихли. Ливия глубоко вдохнула и прижалась к нему. Он держал её крепко, и это было единственное, что сейчас имело значение. Они лежали, не говоря ни слова, в полумраке комнаты, среди сломленного мира.

Ливия лежала, прижавшись к Эду. Он просто смотрел на её лицо, гладил пальцем по линии скулы, будто запоминал каждый изгиб, каждую едва заметную тень под ресницами. Она открыла глаза. Их взгляды встретились — и в этот момент не нужно было слов. Всё, что накопилось между ними за месяцы — страх, боль, вина, нежность, — сгустилось в эту паузу между вдохом и выдохом.

Эд наклонился и поцеловал её в висок, медленно, осторожно, будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Только повернулась к нему ближе, коснулась губами его подбородка, щеки, губ. Поцелуй стал глубже, смелее, но по-прежнему бережным. Пальцы Ливии скользнули по его шее, остановились на груди. Эд ответил движением, прижимая её к себе. Он гладил её руки, плечи, будто боялся потерять тепло, которое чувствовал сейчас. Когда они остались без одежды, между ними не было неловкости — только близость, жажда быть рядом по-настоящему, не мимолётно. Каждое прикосновение несло в себе признание — «я помню», «я рядом», «я хочу, чтобы ты чувствовала себя живой». И она чувствовала. Трепет в животе, лёгкий вздох, когда его ладонь скользнула по её спине. Он касался её так, как будто извинялся перед ней за всё, что произошло. А она принимала это прикосновение как спасение. Когда всё закончилось, они лежали в тишине, дыша в унисон. Ливия прижалась к его груди, слушая, как ровно бьётся его сердце.

— Я не знаю, что будет дальше, — прошептала она.

Эд поцеловал её в волосы и ответил:

— Я буду рядом. До самого конца. Или до самого спасения.

Глава 9. Когда мертвец шевелиться

Утро началось рано. Ливия проснулась ещё до сигнала будильника, натянула халат поверх одежды и пошла в лабораторию. В воздухе чувствовался стерильный запах антисептика, перемешанный с металлом и озоном от очистительных установок.

Она первой сдала кровь — пробирка заполнилась густой красной жидкостью, которую тут же отправили в центрифугу. Следом зашли София, Эд, Оскар и Мия. У каждого процесс занял не больше минуты, но напряжение чувствовалось.

— Всё стабильно, — сказала Ливия, проверяя показатели на планшете. — Антитела держатся. Это хорошо. Очень хорошо.

После завтрака они собрались в мониторной. Эд держал в руках карту с планом коридоров, рядом с ним стоял Оскар.

— Нам нужно выбрать самого пассивного ожившего, — говорила Ливия, водя пальцем по экрану камеры. — Вон тот, в южном боксе. Он почти не двигается. Сутками стоит, не реагируя, если нет шума.

— Зомби-берсеркер в спячке, — буркнул Оскар.

— А костюмы?

— На складе есть четыре полных комплекта. Проверю герметичность. Они тяжёлые, но выдержат. — София вздохнула. — Дышать в них тяжело. Но безопасно.

Мия подошла ближе:

— А если он их увидит? Если услышит?

— Тогда будет реакция. Мы увидим, как работает агрессия, — ответила Ливия. — Главное — держаться за пределами прямого контакта.

***

Эд и Оскар стояли перед боксом с ожившим. Оба были в защитных костюмах: герметичные, плотные, с прозрачными экранами и встроенными фильтрами. На шлемах блестели фонарики. Эд проверил молоток, закреплённый за поясом, затем протянул Оскару простынь и тихо сказал:

— Готов?

Оскар сглотнул, кивнул и прижал к себе небольшой кейс с пробирками и зажимами.

— Всё будет нормально. Главное — не шуметь, — добавил Эд.

Они открыли герметичную дверь и шагнули внутрь. В камере было мрачно, лишь свет из коридора освещал комнату тусклым холодным светом. В дальнем углу стояло существо — некогда человек, теперь нечто иное. Он был недвижим, словно вырубленный, стоял, опустив руки, слегка покачиваясь. Эд посмотрел на Оскара, показал жестами: «Тихо. Справа. Простынь.» Оскар кивнул, взял второй конец простыни и, сгибаясь, начал двигаться медленно по дуге. Эд — в другую сторону. Они синхронно приближались к ожившему, общаясь одними глазами. Напряжение давило, в ушах звенела тишина. Оскар вдруг зацепил ногой металлический поднос, который стоял на полу около стены, тот со звоном отлетел в сторону. Оживший резко повернул голову. Его мутные, но всё ещё человечные глаза уставились прямо на них. Он замер. Эд поднял руку, показывая «не двигайся». Несколько долгих секунд — существо не двигалось. Потом, будто внутри него щёлкнул тумблер, оно зарычало и бросилось на Оскара.

— ОСТОРОЖНО! — закричал Эд.

Оскар не успел отскочить — оживший повалил его, вцепившись руками в защитный костюм. Он рычал, скрипел зубами, пытаясь дотянуться до шеи. Оскар кричал и изо всех сил пытался удержать его на расстоянии.

Эд подскочил сзади, выхватил молоток и с размаху ударил по голове ожившего. Один раз. Второй. Третий. На четвёртый удар череп дал трещину, и существо обмякло, как мешок. Эд скинул тело с Оскара. Оскар дрожал, его глаза были пустыми, лицо — в шоке. Он тяжело дышал, не двигаясь, смотрел на тело.

— Пробирки! Где пробирки?! — Эд выхватил кейс у него из рук и, дрожащими пальцами, набрал кровь из шеи мертвеца. Затем, вытащив скальпель, быстро срезал кусочек ткани из черепа.

— Вставай, чёрт возьми, вставай! Надо уносить ноги!

Оскар с трудом поднялся. Из соседних боксов доносился тревожный рёв — ожившие, привлечённые шумом, начали метаться и биться о стены, издавая нечеловеческие звуки. Эд потащил Оскара за собой, распахнул дверь в коридор, выскочил первым, потянул друга следом. Дверь за ними герметично закрылась.

— Готовься, снимай костюм! Быстрее! — кричал Эд.

Оскар не отвечал, просто послушно повторял за ним действия. Они ворвались в комнату, где за мониторами сидели Ливия и София. Те вскочили с мест, бледные, глаза полные ужаса. Ливия первой кинулась к ним:

— Что случилось?! Вы в порядке?!

Эд молча опустил кейс с пробами на стол. На его лице не было выражения, только пот и капли крови на перчатках. Оскар стоял рядом, покачиваясь. Его глаза были полны паники. Он глянул на Ливию, будто только сейчас заметил её, и прошептал:

— Он… он чуть не убил меня…

— Но вы живы. Вы молодцы. Мы теперь знаем, как они реагируют. И у нас есть образцы. Мы справились, — прошептала Ливия.

Все четверо молча переглянулись. В этой тишине было больше слов, чем могли бы сказать голоса. Это был первый шаг